ПРАВОСЛАВНАЯ ПЫЛЬ

На главную страницу
альманаха

На главную страницу
сайта храма
Св. Елисаветы

Другие публикации
иеромонаха Феофана

Обсудить статью
можно
ЗДЕСЬ

Эта статья написана для тех православных или ищущих Истинного Православия людей, которые в своих поисках наткнулись на старообрядчество и, убедившись путем исследования или пленившись древностью и красотой старого обряда, перешли или всерьез задумываются о переходе в одно из старообрядческих согласий. Цель статьи — с историко-догматической стороны оценить положение старообрядчества среди оппозиционных “официальному православию” православных юрисдикций.

Введение:
Церковно-историческое значение Никоновской реформы

Как бы не относиться к личности патр. Никона, проведенную им церковную реформу все оценивают отрицательно. По существу, реформы в том виде, в каком они были проведены, были излишни. Хотя с одной стороны они приводили к обрядовому единству РПЦ со Вселенской Церковью и в этом смысле они были, наверное, хороши. С другой стороны в реформе не было церковной нужды, поскольку главное — единство в вере — сохранялось. Угроза возможного обособления Русской Церкви от Вселенской была призрачной. Кроме того, сама Греко-Восточная Церковь находилась тогда в так называемом «латинском пленении»: потеряв свою защиту — Византийскую Империю, перейдя на богословский язык западной схоластики, получая свои богослужебные книги из типографий латинского Запада и т.д., она отчаянно сопротивлялась повреждению Православной Веры. Находясь под сенью Московского царства, Русская Церковь была определенным форпостом в защите Православия, но вот сами Восточные патриархи нанесли ей предательский удар, благословив и утвердив своим авторитетом пагубную никоновскую реформу.

Во-вторых, эта реформа вызвала обвальную латинизацию и секуляризацию Русской Церкви, с чем не смог справиться патриарх Иоаким, мужественно боровшийся с этим последствием никоновщины и вынужденный одновременно защищать саму реформу. Главным следствием реформы стал глубокий духовный кризис русского общества: раскол коснулся сознания, мировоззрения русского человека и единая до того в вере и быту Московская Русь раскололась на никонианскую церковно-государственную верхушку и внутренне не принимавший реформ народ, которому высшие классы объявили войну. Это привело к потере у значительной части населения авторитета духовной и светской властей.

В результате Русская Церковь, как перед этим Греко-Восточная, лишилась православной государственности: петровские реформы превратили Московское Царство в западно-абсолютистскую Империю. Формально православная, но по сути еретическая, государственная власть сделала из Русской Церкви пресловутое «ведомство православного исповедания», во главе которого стоял «Отец отечества» (титул патриарха!) Император Всероссийский. Связанная по рукам и ногам и с завязанным ртом, Церковь начала медленно погружаться в болото западных ересей. В этом она оказалась единой с греческой Церковью, и даже в гораздо худшем положении. Такова была страшная цена никоновской реформы.

Таким образом, введение нового обряда вызвало мощный раскол на Руси и тем самым ослабило не только Русскую, но и Вселенскую Церковь. По оценкам исследователей в раскол ушло от четверти до трети великорусского населения. В этом смысле реформа была чрезвычайным злом. С этой точки зрения ничем не оправданные действия Никона как патриарха, вызвавшие великий раскол Русской Церкви, должны считаться церковным преступлением. К сожалению, на цезарепапистском соборе 1667 г. под давлением царя русские архиереи поддержали реформу в том виде, в каком она проводилась, и оказались перед тяжелой задачей борьбы с расколом. Тем самым в деле подавления раскола Русская Церковь попадала в прямую зависимость от государственной власти. Авторитет церковной и светской властей в народе был глубоко подорван.

Главными заправилами собора 1667 г. были приезжие греческие авантюристы и люди нравственно порочные: газский «митрополит» Паисий Лигарид — изверженный из сана патриархом Иерусалимским Нектарием и анафематствованный как еретик, и архим. Дионисий, а также Симеон Полоцкий, занимавшийся при царском дворе магией и оккультизмом и осужденный как еретик на соборе 1690 патр. Иоакимом. Кроме того, собор проходил под сильным давлением царя и был явным насилием над Русской Церковью. С одной стороны он не только анафематствовал и объявил еретическим старый русский обряд и старопечатные книги, но и, несмотря на протесты русских архиереев, ввел в церковно-государственные отношения неправославное учение о превосходстве царства над священством, подготовив тем самым переход от православного самодержавия к абсолютизму Петра и закабалению Церкви. На этом соборе была нагло попрана русская церковная соборность: несмотря на очевидный народный протест, иерархия решила насильно навязать всем новый обряд. Самих сторонников старого русского обряда собор судил до того, как были выработаны общие нормы, на основе которых можно было предъявлять обвинение. Сейчас при взгляде со стороны создается такое впечатление, будто участвовавшие на Соборе греки решили отомстить Русской Церкви за упреки по поводу Флорентийского Собора и разрушить все обоснование теории Третьего Рима. Под давлением греков собор анафематствовал русскую церковную старину. Были запрещены Повесть о Белом Клобуке, постановления Стоглавого собора 1551 г, житие св. Евфросина Псковского, оправдывающее двоение аллилуия. Русь оказывалась хранительницей не Православия, а грубых богослужебных ошибок, даже ересей [1] .

Таким образом, своими действиями беззаконный собор 1667 г. окончательно расколол великую Русскую Церковь и закрепил этот раскол страшными анафемами. Множество православных ревнителей было вынуждено отделиться от иерархии.

Тем не менее, несмотря на эти скорбные события, русская иерархия не отошла от догматического учения Православной Церкви, приняв ереси, в которых ее обвиняет старообрядческая оппозиция, в первую очередь, латинскую. Ответной реакцией на начавшуюся латинизацию русской Церкви станут активные действия патриарха Иоакима, причем против «новшествующих латинская» патриарх будет почти дословно повторять старообрядческие аргументы о неизменности богослужебного чина и предания Св. восточной Церкви:

«Аще кто дерзнет приложити что к преданием церковным, аще мнимое нечто и добро и мало и велико, или отъять или пременить что чина или обычая, сущаго в Церкви, издревле преданнаго, дерзающыя таковыя не безпрещенны оставляет Церковь, но непокаряющияся ненаказанно в упорстве и самочинстве, паче же противящыяся учением св. отец и чин аще и малейший яковый либо церковный нарущающыя, наказует и мучит отлучением, извержением и иными епитимиями и запрещенми, анафеме подлагает, яко разорители церковнаго догмата, св. апостолы и св. отцы удогматствованнаго» [2] . Богослужебные нововведения Церковь не благословляет, «зане в оном есть различие велие между восточною Церковью и западною: чрез сие бо и чрез многия различныя новости западная Церковь отдрася от Восточныя Церкве» (с.162)

Итак, обрядовые различия между православием и ересью приобретают важное (почти догматическое) значение пограничного знака, являющего разность в вере видимым образом. Это убеждение было общим и для никониан и для старообрядцев. Но разница была в том, считать греков православными или нет. Никониане признавали греков за православных. Раз греки православны, то у нас не должно быть разницы в обрядах, — сказал Никон. Но старообрядцы мыслили в обратном направлении: раз у нас с греками разность в обрядах, то греки не православны и отступили от веры, ибо Русь — хранительница Православия, Третий Рим, Удерживающий — не могла и не может отступить от веры до пришествия антихриста и конца времен. Очевидно, что их позиция была неправильной: учение русских о вечности их Третьего Рима и невозможности существования Православия на земле без Римской Империи — ошибочно [3] (это позже поймут старообрядцы, серьезно изменив учение Филофея в сторону очищения от этатизма: хранителем Православия станет не русское государство, а русская земля, русский народ), а из разности в обрядах не следует с необходимостью разность в вере. Патриарх Иоаким справедливо переносит это условие на действительных еретиков — латинян.

Патриарх объявит о том, что «сикилийский огнь» латинства проник в Великую Россию из Киева и Полоцка «от новотворных киевских книг, в которых к молитвам, с греческого переведенным, положены латинские чины и толкования, под именем Восточныя Церкве», и запретит ряд книг (Требник великий, Служебник разных изданий в Киеве, Вильне и Стрятине, Толковое евангелие Кирилла Транквиллиона, Зерцало богословия, Перло, два «Катихизиса», Камень, Мир с Богом, Труба, Ключ, Меч, Мессия, О седми тайнах, митр. Киевского Сильвестра Коссова, Выклад о Церкви святей и о церковных речах) и убедит сделать то же митр. Гедеона Черниговского и архиеп. Лазаря. На соборе 1690 г. главные насадители латинства в русской Церкви Симеон Полоцкий и его ученик Сильвестр Медведев будут признаны еретиками.

Именно эта несколько запоздавшая реакция иерархии на все усиливающееся в Русской Церкви латинское влияние обнаружила православный отпор, сознательный отказ Церкви принять латинские догматы. Эта реакция подтвердила православие Великороссийской Церкви вопреки обвинениям старообрядцев.

Но старообрядцам казалось, что правда на их стороне. В самом деле, патриарх и собор впали в ересь, уже осужденную собором (Стоглав) и св. Отцами — двуперстие, трегубое аллилуия и т.д. поэтому вполне законно отделиться от них по 15 правилу Двукратного Собора.

Однако, если в первые десятилетия раскола старообрядцы формально руководствовались православными канонами, повелевавшими отделяться от впавших в ересь епископов, то в дальнейшем они стали исповедовать совершенно еретическую экклисиологию. Здесь важно то, как старообрядцы определяли понятие «ереси». Оно будет отличаться от классического определения св. Василия Великого (1 правило) в сторону гораздо большего объема: под ересью понимается не только искажение абстрактных догматических истин вероучения, но и искажение их видимого воплощения: всего комплекса богослужебных обрядов и церковных преданий. А это говорит о том, что на Руси произошла догматизация обряда. Откуда она взялась?

Догматизация обряда в Византии и Руси

 VII Вселенский Собор (787 г.) провозгласил: кто отвергает всякое предание писанное и неписанное — да будет анафема. Понятие предания является довольно широким: в него входит и литургический обряд, и иконопись, и богослужебное пение и т.п.

Разность в обрядах существовала между Церквами всегда, и в одной и той же Поместной  Церкви в разные эпохи были разные обряды. Однако это не приводило к расколу, поскольку все обряды, содержимые Церковью,  признавались православными. Однако обряды по разным причинам менялись и эволюционировали. Не признающие за Церковью власть менять обряд, пусть даже право отказываться от древних и апостольских преданий (брак епископов, древний календарь, некоторые посты и т.д.), уходили в раскол.

Православная Церковь не порывала общения с Западной Церковью до тех пор, пока латиняне не стали с этими обрядами соединять еретическое мудрование (с опресноками — несторианство). Но в VIII-XI в. (после иконоборчества) в Западной и Восточной Церквах происходит догматизация преданий и обрядов. В ходе полемики представители Римской Церковь стали навязывать свои предания и обряды Восточной Церкви как апостольские, но объяснять их по-еретически. Со своей стороны полемисты Восточной Церкви свои предания объявили апостольскими и тоже приравняли к догматам.

Итак, отождествление после св. Фотия обряда и догмата было заложено и укоренено в Византии. Этим объясняются кажущиеся нам теперь смешными обвинения латинян греками в брадобрействе, ношении колец и т.д. Именно такое понимание проникло на Русь в русскую епархию Константинопольского Патриархата. Отсюда становится понятным столь трепетное обращение русских с греческими обрядами, стремление не погрешить ни в чем (Ответы Кирика, дело Максима Грека и т. д.). Благоговение к греческому обряду-догмату было столь велико, что даже Иерусалимский Устав, пришедший на Русь на смену Уставу Великой Церкви и Студийскому, был соединен в одно целое, в один богослужебный обряд.

Однако, Флорентийский собор нарушил такое положение и заставил усомниться в греческом православии. (К тому же обряд у греков, не столь жестко отождествляемый с догматом как у русских, изменился). Отсюда возникает идеология Москвы — Третьего Рима [4] и стремление во что бы то ни стало сохранить потерянную греками чистоту веры, то есть принятую на Руси греческую обрядность. Это сделал Стоглав.

Но эта догматизация обряда нашла в Византии свое крайнее выражение в ереси ИКОНОПОКЛОНСТВА Льва митрополита Халкидонского. В Византии она была осуждена на Соборе 1091 г. В Московском же царстве эта ересь выразилась в старообрядческом расколе.

Старообрядцы и ересь Льва Халкидонского

Известно, что первые старообрядцы выступали с учением о недопустимости какого бы то ни было изменения обряда. По-видимому, оно было обусловлено эсхатологической идеологией «Москва-третий Рим» и следовавшим из нее учением об Антихристе и последнем времени: любое изменение обрядности будет только искажением и порчей, нужно сохранять неизменным принятое.

Главным идеологом и «отцом» старообрядчества выступил в сер. XVII в. один из образованнейших людей своего времени Спиридон Потемкин. Именно в его сочинениях, содержится учение о невозможности изменять обряд (и вообще что-либо в Церкви). Так, обосновывая ненужность реформы, он пишет «она погрешити не может, не может поползнутися от догмат святых… ни во едином слове, ни во псалмах, ни во ирмосех, ни в обычаях и нравах писанных и держимых — все бо святая суть и держание [истины] и держание истины не пресечется ни на один час» [5] . Все это обосновано лишь «третьеримской» эсхатологией: изменять обряд будет только антихрист для насаждения в Церкви ересей. Поэтому любое, даже самое незначительное, изменение в церковном обряде и Божественных книгах недопустимо в принципе и в это последнее время в особенности, ибо именно таким способом — то есть внесением в Церковь ересей —  антихрист завоюет Третий Рим [6] . Все обрядовые исправления и изменения никониан (особенно троеперстие) объявляются Спиридоном «печатью антихриста».

Идеи старца Спиридона были восприняты его учениками диаконом Феодором Ивановым, Аввакумом и иноком Авраамием. Так, например, Аввакум учит, что «в Церкви Христос царствует, и не дает ей погрешить не только в вере и догматах веры, но и в малейшей чертице догматов, канонов и песней» [7] . Отсюда сразу же возникает вопрос о том, как относиться к самим старопечатным книгам, а именно, возможны ли в них ошибки и погрешности. Он вызовет бурные споры в нач. XVIII в. на Керженце. Впервые проблема прозвучит на московской сходке поповцев 31 мая 1706 г., на которой будущие онуфриане утверждали непогрешимость книг пяти патриархов, а будущие диаконовцы соглашались их принимать «кроме опечаток и описей и всякого недоумения и забвения», поскольку «многи видим в тех св. книгах опечатки и описи и погрешения в речах» [8] . Однако еще ранее этот же вопрос вызовет распрю Аввакума с диаконом Феодором. В подтверждение своего неправильного учения о Св. Троице Аввакум приводил текст из старого филаретовского издания Триоди. Диакон Феодор же доказывал, что в это место вкралась ошибка, и что в последующем иосифовском издании она была исправлена.

Однако сам факт наличия таких споров свидетельствует о том, что не все в старообрядчестве безоговорочно принимали учение Потемкина и Аввакума о непогрешимости старых книг и обрядов и невозможности какого-либо изменения старины [9] .

Накануне и во время церковных соборов 1666-1667 гг. выявленные старообрядцами нововведения церковных реформаторов были систематизированы и обобщены в догматически-полемических сочинениях, важнейшими из которых были Челобитная попа Никиты Добрынина (1666 г.), Столбцы попа Лазаря (1667 г.), соловецкое Сказание о новых книгах (1667 г.), Соловецкая челобитная (1667 г.), Ответ православных д. Феодора Иванова (1667-1669 гг.). В XVIII в. выговскими пустынножителями был составлен важный свод Поморские Ответы.

Во всех них главными ересями никониан объявляются троеперстие, четыреконечный крест, изменение написания имени Христова, тригубое аллилуия, отмена поклонов, даже филологические исправления (во многом неоправданные) в новопечатных книгах и т. д. Ярким примером такого подхода служит Послание страдальца Христова Авраамия к христолюбцу некоему, свидетельство о последнем времени. Процитируем из него:

«Мудрствуют в своих книгах никониане — слава Отцу, Сыну, и то Божеству слияние рекше составом Божественным, и ересь сия проклятаго Савеллия еретика… Блюди ж ся кова и лести бесовския, еже есть «веков», яко еретицы и сие малое слово тщатся преложити, еже «вовеки веком». Глаголю же ти, яко ни малейшия чертицы не прилагай. А у Никона со ученики и единаго прилога просто не положено, но все на погибель верным» [10] .

В другом памятнике еретичность троеперстия доказывается следующим образом: раз никониане не могут исповедать в своем перстосложении смотрения Христова и сугубства естеств во Христе, то делается вывод, что они отметают вочеловечение Спасово, погрешают в вере и от них нужно отделяться на основании 15 прав. Двукратного Собора и Стоглава [11] !

С тех же позиций — то есть что с изменением обряда изменяется догматика и появляется ересь — смотрят на никоновскую реформу Поморские Ответы. Так в перемене двуперстия на троеперстие Поморские Ответы видят если не просто изменение догматического учения о Св. Троице, то по крайней мере посягательство на это изменение. А именословное благословение является признаком оставления веры в Св. Троицу и два естества в Иисусе Христе!

Из приведенных свидетельств очевидно, что распространенная в великороссийской Церкви догматизация обряда у старообрядцев приняла свою крайнюю форму и превратилась в ересь: для них ересью является САМ ОБРЯД, а не вера, которую он выражает. А поскольку обряд является СИМВОЛОМ или ИКОНОЙ, то можно сказать, что для старообрядцев предметом веры является не ТО, ЧТО ИЛИ КТО ИЗОБРАЖЕН на иконе (не смысл или догматическое содержание обряда), но САМО ВЕЩЕСТВО ИКОНЫ, икона (или обряд) сама по себе. Например, в перстосложении для крестного знамения поклонения достоин не символ или знамение св. Троицы или Христа (характир), но сами персты (это отметил еще св. Димитрий Ростовский). Но по учению православных в иконах поклоняемо не дерево и краски, но начертание (характир), то есть не персты, а символ (характир). Троеперстие вполне православно, поскольку им Церковь выражает учение о Боге Троице. Двуперстие также православно, ибо им Церковь выражает учение о двух естествах во Христе и спасительную икономию Единого от Троицы.

В истории Православной Церкви уже был прецедент появления ереси такого рода. В XI веке с похожим учением выступил Лев митрополит Халкидонский и был осужден как еретик. Об этом нам сообщает Анна Комнина в своей Алексиаде (V, 2), а также сохранившиеся трактаты и письма.

Иконопоклонство Льва

Краткая история спора такова.

В 1081 г. византийский император Алексей Комнин терпит сокрушительное поражение от захвативших Балканы норманнов. Положение было критическое. Армия была разгромлена, а гос. казна пуста. Чтобы спасти государство, правительство было вынуждено отдать в перековку золотые и серебряные украшения с ворот церкви Халкопратии, среди которых находились изображения двунадесятых праздников, а также старую церковную утварь. Лев митрополит Халкидонский резко порицал царя за использование церковных богатств, обвинив его в святотатстве, а патриарха — в нечестии. Хотя царь публично покаялся, Льва это покаяние не удовлетворило. Он требовал, чтобы были начаты поиски вынесенных из храмов икон и не были допущены их разбитие и переплавка, ибо, согласно Льву, именно позволение разбить иконы, на которых были воспроизведены образы Христа и Богородицы, было великим святотатством. Свое обвинение в нечестии Лев обосновал своим учением об иконопочитании, вызвавшем споры и разделения.

Константинопольским Собором 1089 г. Лев Халкидонский был низложен, а его ересь осуждена на Соборе 1092 г., проходившем в Константинополе под председательством царя Алексия Комнина в присутствии патриархов константинопольского Николая Грамматика и иерусалимского Симеона. Процитируем из протоколов Собора.

Сначала было зачитано определение VII Вселенского Собора. Затем царь задал несколько вопросов Собору:

«Служение, которое мы относим к образу (характир) Господа нашего Иисуса Христа, это поклонение или почитание?». Все ответили: «Мы относим к образу Господа служение относительное (схетикос), а не поступающим так — анафема».

«Что вы называете иконой: материал или изображение, на нем нанесенное?». Все отвечали: «изображение, на нем нанесенное».

«Можно ли служительно (латревтикос) поклоняться изображению Господа на материале?». Все ответили: «Нет».

И спросил царь: «Можно ли подобию Христа, видимому в материи, поклонятся служительно (латревтикос)?». И сказали: «Нет!». Сказал царь: «Истинно так, как вы сказали».

Рече [митрополит] Клавдиупольский: “некоторые говорят, что благодать Божества не причаствует св. иконам”.

И сказал царь: “анафема так говорящим. Ибо св. иконы причастны благодати Божества, хотя по природе не одинаковы с прототипом”. И на это [митрополит] Клавдиупольский сказал, что и он так думает» [12] .

В конце по приказу царя с амвона было оглашено правоcлавное исповедание, в котором объявлялось единство веры с отцами и учителями Церкви:

«Мы проповедуем Христа Бога нашего и святых Его, почитающе в словах, в писаниях, мыслях, жертвах, храмах, в иконах, при этом поклоняясь как Богу и Владыке Христу, а святым Его — ради Христа и их с Ним подобия поклоняемся относительно (схетикос), но служительное поклонение (латревтики и проскинисис) относим только Христу, — сказал Собор. Всем, кто так не думает — анафема!».

Затем с амвона были прочитаны цитаты из письма Льва Халкидонского к Николаю Адрианопольскому, содержащие его нечестивые мнения, и спросили Льва, так ли он продолжает еще думать. Лев ответил: «Поскольку вы сами отвергли написанное, то отвергаю это и я, а то, что вы приняли, принимаю» [13] .

В чем заключалась ересь Льва? В основе его учения лежало своеобразное представление о понятии характир, которым Церковь определяет связь между Первообразом и веществом иконы. Лев относит характир не к ипостаси Иисуса, а к природе (к плоти) и вводит особый  «характир плоти». В силу ипостасного единения природ этот характир плоти получает свойства Божества (а следовательно, поклонение латревтикос). Если мы изображаем этот «характир плоти» на иконах, то, в силу нераздельного соединения характира  с Божеством, сама материя иконы входит в ипостась Сына Божия. Исходя из этого Лев учил почитать икону Христа (характир) как Самого Христа поклонением служительным, а вещество иконы (дерево и краски, металл) – поклонением относительным. Иными словами, Лев учил о воплощении Христа не только в Его плоть, но и в Его вещественные изображения т. е. иконы! [14] Отсюда его отношение к иконам: «Если тот, кто похищает принадлежащее своему брату есть идолослужитель, как должно называть того, кто берет посвященное Богу? Если так трудно найти подходящее название для последнего, как это можно сделать для того, кто разбивает на куски вместе с материей, посвященной Богу, ипостаси (sic!), изображенные на ней?” [15] .

По православному учению поклонение служительное (латревтикос) воздается только Богу, поклонение относительное (схетикос) воздается самому изображению (характиру) Тела Христова (неважно, в какой ипостаси — Господа Иисуса или св. Серафима Саровского), а материалу изображения православные не воздают никакого поклонения. Обряд является иконой. Таким образом, те, кто учат о почитании не только самого характира или духовного смысла обрядовых действий или, тем более, священных книг, но и самой вещественной стороны, обряда самого по себе, виновны в ереси Льва Халкидонского, то есть в иконопоклонстве.

При таком понимании обряд должен всегда оставаться НЕИЗМЕННЫМ. Абсурдность этого заблуждения очевидна. Именно эту еретическую точку зрения на обряд восприняла в старообрядчестве крайняя радикальная партия. Парадоксально, но эта партия сама пошла по пути создания бесконечных “новин” в противовес никоновским. Это вызвало отделение от радикалов наиболее трезвомыслящих анти-никониан, которые представляли собой умеренную партию, настаивающую на неизменности русского обряда и не принимающую “новин” ни от Никона, ни от своих бывших товарищей [16] . Такой тип старообрядцев, по мнению исследователей, был достаточно распространен в к. XVII в. и, возможно, соединился в XVIII в. с Церковью в единоверии. Радикальная же партия, исповедующая ересь обрядопоклонства, составила то море толков и согласий, которое и называют иногда «старообрядческой церковью».

Падение Вселенской Церкви в ересь

Объявив русские обряды догматами православной веры и тем самым создав своеобразную русскую веру, старообрядцы объявили всю Греко-Восточную Церковь отпавшей от православия (то есть «русского православия» — древне-русских и древне-греческих обрядов) [17] . Свидетельством этого «отпадения» являлся, главным образом, Проскинитарий Арсения Суханова. Когда же и почему, по мнению старообрядцев, Греко-Восточная Церковь отступила от православия в ересь?

Соловецкая челобитная утверждает, что греки утратили православие потому, что они «живут яко овцы посреде волков, посреде поганых безбожных турок во всяком озлоблении и неволе» и ссылалась на рассказы приезжавших в Москву при Алексее Михайловиче патриархов Иеремии и Феофана о тяжелом положении православных на Востоке. Поморские Ответы же, напротив, не решаются вслед за Соловецкой челобитной привести слова Иеремии и Феофана о «неправославии» Греческой Церкви, ибо знают, что это прямо противоречило бы Книге о Вере («и в нынешнее время в неволе турецкой христиане веру православную целу соблюдают», л. 27), и тогда выходило бы, что русские восприняли патриаршество от еретиков-греков, но наоборот, Поморские Ответы хвалят православие греков при этих патриархах (л. 510), а время «отпадения» переносят на путешествие Арсения Суханова и окончательное отпадение — при п. Никоне (отв. 90).

 Согласно Поморским Ответам, неправославие и ересь Греческой Церкви выражается  в обливательном крещении [18] , троеперстии, троении аллилуия, общении с инославными в молитве, ядении и браке, небрежении в церковном богослужении и т.п. (л. 512-514), что подтверждается якобы «утуханием св. огня в иеросалиме со времен никоновых» [19] . Примечательно, что сам Арсений из виденных безпорядков греческого богослужения не сделал вывода о неправославии Греческой Церкви, но заключил, что «видится тогда уже в древних светопросвещенных восточных пастырях теплота угасе и от лености и небрежения древле-положенные отеческие уставы не соблюдахуся».

Итак, Греко-Восточная Церковь отпала в римскую ересь. Своеобразный приговор греческому православию дан в ответе Авраамия на деяния собора 1666-67 г. Христианоопасный Щит Веры: «сии же нынешние грекове — прелестницы, причастницы и сообщницы костелу римскому и ересеначальник преемницы, проповедники и разширители антихристова царства» [20] .

Важно, что старообрядцы объявили еретической именно ВСЮ ВСЕЛЕНСКУЮ ЦЕРКОВЬ, поскольку новые обряды (пусть и не все) были введены не только в России, но в Греции, Сербии, Молдавии и др. местах. Православными на земле остались ТОЛЬКО русские старообрядцы. Антихрист лишил их иерархии и таинств, но не веры.

И хотя впоследствии принявшие Окружное Послание старообрядцы признали православие Господствующей Церкви, тем не менее, они никогда не отказывались от обвинений всей Церкви в ереси [21] . Все новообрядцы являются еретиками. Эта убежденность есть modus vivendi старообрядчества и по сей день. Она прямо следует из их неправославной догматики.

* * *

Факт, что старообрядцы впали именно в ересь обрядопоклонства неопровержимо доказывается возникшими сразу же после раскола многочисленными расколами и ересями в старообрядчестве, связанными с различной обрядовой практикой и толкованиями типикона. Так, старообрядцы анафематствовали друг друга из-за разного способа каждения, начертания креста и надписи на титле, способов приема никониан и т. д. Такое было бы возможным только при догматизации обряда, понимании его как неизменной истины веры.

Расколы в старообрядчестве

Итак, всегда все старообрядцы признавали никоновскую церковь еретической. Известно суждение Аввакума: «нынешняя Церковь несть Церковь, тайны не тайны, архиереи не архиереи… и вся скверна и неблагочестна», «всех еретиков от века ереси собрали в новые книги». А поскольку ни один архиерей не возглавил старообрядческую оппозицию, то старообрядцы изначально составляли ЦЕРКОВЬ БЕЗ ЕПИСКОПАТА.

Отсутствие иерархического руководящего начала вынудило старообрядцев самим решать вопросы веры. Поэтому почти сразу же после собора 1667 г. в среде анти-никонианской оппозиции появились «толки». Поводом к разделениям послужило различное отношение старообрядцев к никонианским таинствам, в первую очередь крещению и священству, и возникший в связи с этим вопрос о чиноприеме «от никониянския ереси приходящих». В связи с отсутствием епископата наиболее остро стал вопрос о принятии или не принятии новообрядческого священства. В начале XVIII в. старообрядческую «церковь» сотрясает великий раскол на поповцев (то есть приемлющих новообрядческих попов) и безпоповцев (не приемлющих).

Экклисиологии безпоповцев и поповцев

Объявив всю восточную Греко-Российскую Церковь и весь епископат ея отпавшим в ересь, безпоповцы были вынуждены приити к учению об исчезновении в Церкви в последние времена таинства священства [22] . Вначале старообрядцы не утверждали, что священство может когда-либо исчезнуть в Церкви. Так, диакон Феодор нигде не высказывает мысли, что когда-нибудь настанет время, когда священство будет истреблено окончательно: «Но надеяйся на Христа истиннаго не оставлен будет во веки всяк правоверный» [23] . Однако с потерей надежд на приобретение истинно-православного епископа, старообрядцы были вынуждены либо объявить об исчезновении в Церкви православного епископата, либо отделить священника от епископа, сделав его независимым и фактически признав за ним все функции последнего, кроме права рукоположения. Первым путем пошли безпоповцы, вторым — поповцы.

Учение безпоповцев

Раз в Церкви нет иерархии, значит, не может быть и таинств. Однако безпоповцы не могли полностью отказаться от таинств. У них было одно главное таинство — «таинство веры», из которого выводилось право мiрян совершать таинства крещения и покаяния. Вере придавалось огромное значение. Она могла заменить собой все таинства церковные и даже сама Церковь стала определятся исключительно как православное исповедание. Поэтому главным и единственным определением Церкви у безпоповцев стала формула Златоуста: «Церковь есть не стены и покров, но вера и житие». Отсюда каждый мiрянин составляет Церковь: «Я сам себе поп, сам себе и отец духовный, и Церковь внутри себя имею и все действа церковныя». Безпоповцами использовалось также учение ап. Павла о христианах как церквах Божиих (1 Кор.3,16) и «домашней церкви» (Рим.16,4), а учение Символа веры умалчивалось. В 1707 г. основатель федосеевщины Феодосий Васильев в сочинении "Обличение" определяя Церковь, цитирует св. Ефрема Сирина: «Душа, имеющая Бога в себе, Церковь наречется чиста и свята, и божественныя тайны служатся в ней» [24] . С федосеевцами были согласны поморцы: Андрей Денисов в послании О вере на текст «праведный от веры жив будет» доказывал, что в деле спасения имеет значение не Церковь с иерархией и таинствами, а исключительно дух и чистота веры. Хотя Писание и говорит, что кроме Церкви несть спасения, но по Златоусту Церковь есть вера и житие [25] .

Все эти определения к символьной Церкви не относятся и не имеют признаков Вселенской Церкви. Так, исповедание веры есть не Церковь, но только основание Церкви и т. д.

Отсутствие иерархии привело безпоповцев к учению об отнятии в Церкви в последние времена таинства священства.

Первые признаки этого учения мы находим в к. XVII в. среди решений Новгородского собрания федосеевцев: «Обязуемся с клятвою хранить вечно учение, что по грехом нашим в лютыя времена достигохом, в неже православного священства вконец по благочестию лишились» [26] . Здесь еще не уточняется, от всей Церкви Христовой отнято священство, или только от Русской.

По-видимому, самое раннее свидетельство безпоповского учения о всеобщем прекращении священства и жертвы находится у св. Димитрия Ростовского [27] , то есть относится к первому десятилетию  XVIII века. Розыск опровергает ложные толкования пророчеств Даниила и 105 слова св. Ефрема Сирина об антихристе. Об этом же учении федосевцев (буквально по пророчеству Даниила!) свидетельствует послание поповцев с Керженца 1710 г.: «время последнее, вера пала, церкви благочестивыя и служба богоугодная не совершается, святое приношение не приносится, честное Тело и Кровь Христова во днех оных не имать явитися, священников благочестивых нет, служба угаснет, чтение св. писаний не услышится, попов православных взять негде, по нужде так живем… Христос отъят на земли благодать Свою всю и несть никоея святыни» [28] . Но, по-видимому, это учение еще не было достаточно распространено, даже среди радикалов федосеевцев. Несомненное указание на это учение как вполне утвердившееся у федосеевцев встречается у Ивана Алексеева Стародубского, написавшего в 1757 г. специальный трактат О конечности Христова священства и Евхаристии. Немного позже о староверческой церкви как Церкви «кроме хиротонии» учит Меч Духовный, а еще позже Яков Васильев Холин (ум.1820) в трактате О сокрытии Христовой хиротонии в церквах всего мiра [29] .

У поморцев же довольно долго держалась вера в существование древле-благочестивого священства в дальних странах и царствах [30] . Тем не менее, хотя на Выгу поначалу были священники, однако служить им было запрещено [31] . Впервые учение поморцев об исчезновении Священства ясно выражает Павел Любопытный (ум. 1848 г.) [32] .

Итак, учение о всеобщем истреблении антихристом православного священства и евхаристии зародилось в среде федосеевцев и впоследствии (в первой пол. XVIII в.) стало общим учением беспоповцев.

Отсутствие иерархии неумолимо требовало признать отсутствие совершения евхаристии. Это вынудило безпоповцев создать учение о двойственности Священства и Евхаристии: они бывают видимые и духовные. Антихрист уничтожил священство и жертву видимую, но духовное священство и жертва пребывают вечно [33] .

Обладая священством «духовным», безпоповцы стали восхищать недарованная «видимая». Не только федосеевцы, но и выговцы «начаша избирати от себе на духовные действа таких же простецов… аки хиротонисающе…, благословиша их священноподобия действовати по всему Обонежью и Поморью и в Кореле, еже есть крестити и перекрещивати, исповедати,  вязати и решати, браки разводити и молебствовати и панахиды пети, и погребения отправляти…» [34] . Ими были освящены часовни на Выгу и на Лексе «чином священническаго обновления службою совершиша со звоном». Крещение некоторые наставники совершали в священнических епитрахилях и нарукавницах, иногда с чтением священнических молитв. Некоторые принимали от никониан без перекрещивания с покаянием, «с началом единем, а иногда и с проклятием некаковым» [35] . Таким образом, у самих выговцев не было сначала единства по вопросу о чиноприеме. Кроме того, они, отказываясь принимать священство, сами дерзнули действовать священническая. Если совершать молебны и панихиды мiрянам можно, то освящать церкви и использовать священное облачение имеют право только клирики. Никакой «нуждой» это оправдать нельзя: если уж живете в антихристовом царстве, то извольте быть последовательными и откажитесь от всего священнического.

В отношении причащения поморцы также всеми силами старались причащаться видимо. Некий старец Авраамий принес в Поморье запасные Дары из Соловецкого монастыря. Когда же этот запас подошел к концу, выговцы решили их умножить по примеру мироварения. По свидетельству бывшего федосеевца Андрея Иоаннова Журавлева поморцы, «разведя в новой квашне тесто и всыпав в оное оставшиеся крошки своего агнца, испекли новые хлебы, которые от вложенных крох и сделались будто бы новою евхаристиею» [36] . Это «соловецкое причастие» распространялось по всей России и за него Выг получал изрядные деньги. Еще в 1791 г. в Москве были лица, владевшие этой евхаристией. В к. XVIII в. это дело вызвало горячие споры на Преображенском кладбище в Москве. Прошедший собор постановил, что ввиду отсутствия евхаристии под видом хлеба и вина, все сообщаемые евхаристией дары можно получить через одно «огнепальное тоя желание» [37] .

Из этого видно, насколько сомнительным тогда казалось учение о «духовном» причащении, раз столь сильно поморцы стремились к «видимому».

Но как быть с остальными таинствами, в первую очередь с крещением? Здесь безпоповцы воспользовались учением Большого Катихизиса о таинствах «нуждно потребных» и «потребных ко спасению». Одни настолько необходимы, что «без них ни един спастися может», другие нужны «дабы имели есмы спасение наше дерзновенне известно и твердо» (гл. 72). К первым относятся крещение, исповедь и причащение, ко вторым — остальные четыре [38] . Исходя из этого беспоповцы сделали вывод, что по нужде можно спастись без четырех таинств, а следовательно их может и не быть в Церкви.

На Новгородском собрании самой радикальной партии (федосеевцев) уже в 1694 г. было решено перекрещивать всех, «понеже еретическое крещение несть крещение, а паче осквернение». Крестить должны мiряне, «яко церковный обычай повелевает священнику» [39] . Тогда никониан перекрещивали в Поморье, Сибири, на Дону.

Из переписки А. Денисова и Феодосия Васильева видно, что в последние времена поморцы допускали в Церкви два таинства — крещение и покаяние, а федосеевцы кроме того и брак (а поповцы — еще и священство). Согласно Феодосию, языческое или еретическое брачное сожительство в Церкви становится таинством брака, поэтому брак, заключенный до принятия истинной веры, есть брак законный, согласно ап. Павлу, Златоусту, 72 прав. VI Вс. Собора. Очевидно, Феодосий содержал древнее православное учение о браке как тайне жизни в Церкви, выговцы же понимали брак по поздневизантийски как вещь, жестко связанную со священством (благословением епископа). (В случае с таинством священства все было сложнее: требовалась каноническая хиротония и апостольское преемство руковозложений).

Теперь кратко рассмотрим основной догматико-полемический свод безпоповцев — знаменитые

Поморские Ответы

Они были составлены ок. 1723 г., братьями Денисовыми при участии многих ученых пустынножителей выговской эсхатологической общины.

По авторитетному свидетельству Григория Яковлева — бывшего насельника выговской киновии и сожителя братьев Денисовых, перед составлением Поморских Ответов Денисовы начали пересматривать беспоповское учение «и весь разум лжеучения перваго обновлен бысть и очищен, отчасти елико страха ради, а множае испытанием Св. Писания и книг не басенных уже, но церковных» [40] . В результате этой ревизии вероучения  в Ответах были опущены: учение о падении римской монархии и исполнении в мiре числа антихристова «якобы он на престоле сидит в Церкви, якобы вселенские патриархи и российские архиереи под клятвою св. вселенских соборов имеются»; обвинения в искажении Символа веры восточными патриархами; учение о проповеди никонианами  иного Иисуса; обвинения в ереси и хулы на Евхаристию, брак, крещение, новопечатные книги, церкви никониан и священство вселенских патриархов и всероссийских архиереев («не дерзаем каково собою суда выносит о сих» —отв. 52); учение об антихристе и дне судном и о себе как Церкви, убежавшей в пустыню и др [41] .

Реформы братьев Денисовых не приняла радикальная партия выговцев и отделилась от остальных, создав толк филипповщины [42]

Однако, хотя Поморские Ответы много переписывались и большими тиражами распространялись по России, они остались книгой в большей части миссионерской, поскольку учение беспоповцев в них было изложено очень мягко. В основном, доктрина беспоповцев всегда оставалась (и остается) более радикальной: «весь мiр, озаренный светом Евангелия Христова мнением своим возмечтавше погибоша быти до конца, а себе токмо единем на вселенней паче всего мiра богоугодна и истинна возмечташа быти»; «евхаристии и священства несть уже на земли, ниже монашества»; Антихрист духовно царствует с 1666 г. и одни выговцы (!) остались на земле Православной Церковью, которая в пустынях ждет Христа, «страшный суд с году на год претолкующе» [43] .

Причины отделения от Господствующей великороссийской Церкви изложены в Предисловии (л.2):

1)перстосложение;

2) печатание креста на просфорах;

3) аллилуиа;

4) искажение многих чинов и славословий и тайнодейств церковных;

5) отказ от старопечатных книг;

6) клятвы на старые обряды;

7) гонение и мучительство старообрядцев;

Наиболее полное собрание никоновых новин, самосмышленных догматов и самовольных преданий новообрядческой церкви представлено в ответе 50. Проведя тщательное сравнение новопечатных и старопечатных книг, выговцы показали сильное искажение древней святоотеческой обрядовой практики и ложь защищающих реформу книг Скрижали и Пращицы.

Обобщая наши наблюдения за богословием Ответов отметим, что, по нашему мнению, понятие Церкви там фактически сводится к православному исповеданию, которое воплощено в обрядовом благочестии: спасает отнюдь не Церковь, а благочестие, вполне независимое от нее («в древлецерковном благочестии мнози христиане спасошася….убо древлецерковное благочестие ко спасению нам надежнейши есть…яко спасающее и освящающее пребывающыя в нем» — ответ 98). Таким образом, для выговцев обряды — это догматы веры и с изменением обрядов Церковь изменила веру. Это утверждается абсолютно голословно и авторами Ответов братьями Денисовыми не доказано.

Согласно Поморским Ответам Восточная Церковь вместе с Российской находится под тяжкими клятвами, но возможно, сохранились еще на Востоке православные епископы (отв. 92-94). Восточные также отступили от Православия, и хотя не содержат еретического латинского учения о времени пресуществления (что видно из Щита веры Иоакима и Адриана патриархов и Акоса Лихудов), но практикуют обливательное крещение, чего не делают в России (отв 96). Однако выговцы не хотят думать, что они одни остались православными во всем мiре, так как их ободряет случай с пророком Илией (3 Царств:19) («обаче опасаемся и глаголати и помышляти, яко мы едини есмы» — отв.98).

Евхаристия вечная в Церкви принципиально не отрицается, но только «там идеже будет приноситися по согласию святых апостол и святых отец и всея древлеправославныя церкве». Христос пребывает с христианами в хранении благочестия, в соблюдении заповедей… идеже вера благочестивая сохраняется где два или три собраны во имя Христово (Мф.18) (отв 99).

Относительно священства утверждается, что как при апостолах вера и церковь были «по местом» без священников, то тем более при гонениях Церковь может быть без священников. Отшельники и пустынники, держащие правую веру, по словам св. Ефрема Сирина сами себе Церковь и священники. Но не надлежит говорить и думать, будто священников нет вообще, где-то они  еще есть наверняка (отв.101).

То есть мы видим, что для оправдания своего пребывания без священства и церковных таинств, выговцы вынуждены использовать учение о невидимой Церкви и духовных таинствах, подкрепляя его примерами из церковной истории и патристики.

Здесь мы сталкиваемся со столь часто используемой старообрядческими апологетами подменой понятий. Понятие «Церковь» может употребляться в разных смыслах: общество православных христиан, приход, частная домашняя церковь, иерархи, пасомые, храмы, места собраний христиан, еретики. Безпоповцам нетрудно злоупотреблять этим понятием: говоря об одном предмете, высказывать соображения и приводить доказательства, относящиеся совсем к другому. Собранные Денисовыми от св. Отец свидетельства о «духовном причащении» христиан, «духовном священстве», «духовной Церкви» справедливы и неоспоримы.  Но спросим: к кому эти свидетельства приложимы? Очевидно, что к членам Церкви — православным христианам. То есть к тем людям, которые уже были присоединены к телу Церкви через крещение и Евхаристию, совершаемые материальным (то есть земным) священником или епископом. Они не могут относиться к тем, кто никогда не был в Церкви или тем более отрицает у Нее какие-либо таинства. Иными словами, без «видимого» священства не может быть «духовного» и первое не может быть заменено вторым! В противном случае мы опять приходим к «ереси люторов и кальвинов». Все ссылки Ответов на апостолов, крестивших, не имея священства (отв.101, 102), на мучеников, крестивших самих себя без св. мvра (отв. 103) — совершенно несостоятельны, поскольку св. апостолы были, а св. мученики приходили к Церкви, где есть видимое священство (иерархия), св. Мvро и прочие таинства.

Несостоятельна также ссылка на св. Максима Исповедника, во время которого Церковь якобы осталась без священства. Св. Максим Исповедник не говорит, что вся вселенная уклонилась в ересь, но только то, что он не будет причащаться с монофелитами. Он также не говорит, что он нигде не причастится, веря, что Церковь Христова не одолима ересями и всегда в ней будут православные епископы. Во времена св. Максима они находились в ссылках, а наипаче на свободном от власти византийцев Западе.

Безпоповцы не смогли доказать, что когда-либо Церковь лишалась священства и вся иерархия отпадала в ересь. Не смогли они также представить хотя бы одно свидетельство того, что лицу несвященному можно перекрещивать или принимать в Церковь от ереси первым чином [44] .

Однако, хотя в 101 вопросе Денисов проповедует новую, без иерархии и полноты таинств Церковь, с другой стороны поморцы не отказывались искать истинно-православных епископов. Так выговская киновия и лично А. Денисов переписывались по этому делу с ветковцами, когда те пытались получить епископа от еретиков-новообрядцев — ясского митр. Антония и константинопольского патриарха Паисия II. При этом выговцы ставили условием, чтобы эта хиротония была совершена в ветковской церкви по старым обрядам и книгам над их ставленником, а также чтобы «в самом оном рукоположении да будет святая оная рука Макария митрополита на главе рукополагаемаго» [45] . Позиция Денисова очень странная. По-видимому, он действительно считал, что рукополагает не архиерей, а обряды и книги. Отсюда видна вера старообрядцев: именно старые русские до-никоновские обряды делают Церковь Церковью, без них Церкви быть не может! То есть обряды занимают здесь место православной веры, православных догматов. При этом если даже еретики, сущие вне Церкви, применят старый обряд, то они, по Денисову, становятся на время Церковью!

*  *  *

Итак, беспоповцы пришли к отрицанию в Церкви последних времен таинств Священства и Евхаристии. Воцарившийся в мiре Антихрист попущением Божиим уничтожил в Церкви эти таинства. Это очень важно для понимания безпоповской экклисиологии.

Учение поповцев

В своем определении Церкви поповцы следуют учению Св. Писания и св. Отцов.

По Аввакуму в Церкви Священство пребудет вечно: «воззвони во уши твои, сопостат, священство упражняешь, да и таинство люторски и кальвински. Забрела ты, друг, во глубину зол, воспряни; понеже ни сам диавол не может упразднити священнотаинства, ниже антихрист с чады… Аще изгнано будет священство, но не до конца погибнет» (Там же, с.142). Поэтому священник может беспрепятственно совершать свое служение. Так, на вопрос: можно ли попу освящать церковь без архиерейского благословения, он отвечал: «святите, коли антиминс есть. Какая то препона, что еретик не благословил» [46] . Но протопоп умолчал, откуда поп может взять антиминс и св. миро.

Итак, учение Аввакума легло в основание экклисиологии поповцев: священство (епископство) в Церкви неуничтожимо. Но на вопрос: где оно? ответы за всю историю поповщины давались разные: или оно находится в дальних странах, или у еретиков, или поп – это сам себе архиерей, но без права хиротонии

Не соглашаясь с исчезновением в Церкви иерархии, поповцы в своем учении о Церкви (в посланиях против безпоповцев) следуют определению Символа и признают необходимыми свойствами Церкви не только православную веру, но иерархию и таинства. Церковь пребудет до скончания века и священство пребудет в Церкви вечно. Так, на Керженце поповцы исповедовали: «истинные епископы есть, ибо должны быть, по Писанию» [47] . Именно эта убежденность поповцев, что истинно-православные епископы «должны быть» побуждала их с начала XVIII века искать себе епископа. Ветковцы сносились по этому вопросу с иерусалимским патриархом Хрисанфом (1707-1730), затем с ясским митр. Антонием и константинопольским патриархом Паисием II, но эти попытки закончились, по проискам «новоумышленного российского синода», неудачно [48] .

В отношении чиноприема из никонианства позиция основателей старообрядчества была различной, поэтому старообрядческое учение закладывалось уже на расколотом основании. Сначала на соборе священников в Москве в 1671 было принято жесткое решение: «никонианское крещение за истинное не вменять», крещенных от никониан «повелеша паки совершенно крестити второе» [49] . Кроме того, если не случится иерея прежнего посвящения, то по нужде дозволить совершение обряда крещения простолюдину (на основании постановлений св. Никифора патриарха, Иринея, блаженного Августина и Номоканона) [50] . Сначала Аввакум принимает это решение усвоить неосвященным лицам право совершать некоторые таинства и даже добавляет к ним покаяние [51] . Аввакум подписывает послание к Иоанну (не позже 1669), где Феодор и Авраамий утверждают, что «принимать всякую святыню» можно только у попов старого поставления и то лишь «по нужде» [52] , а новые хиротонии отвергаются. Клириков предписывается принимать только «по нужде» и старого постава: «если нет попа старого поставления, то лучше совсем не иметь никакого» [53] .

Таким образом, вначале Аввакум разделял в отношении к никонианским хиротониям и таинствам жесткую позицию Феодора и Авраамия: они недействительны [54] . Однако затем он изменил позицию: крещенных по новым книгам и обрядам не перекрещивать, но крещение должен «довершить» поп некоторыми старыми обрядами (без отрицания сатаны и погружения) и миропомазанием [55] . Отсюда позиция сторонников Аввакума: перекрещивать может только иерей и архиерей. Также он «благословил» принимать «по нужде» новопоставленных попов [56] по икономии: «Понеже сие время из правил вышло…Святии отцы правила узаконоположиша на тихое время… А егда гонимая Церковь, по нужде всяко бывает» [57] . Также «по нужде» он разрешил ходить в храмы, где служили по новым книгам, но не молиться вместе с никонианами, а «егда престанут от молитвы, тогда кланяться» [58] .

В XVIII веке эта традиция будет приписывать Павлу Коломенскому правило приема от никониан вторым чином, то есть чрез миропомазание: «Чадо моя, аще ли приидем к оскудению священства древле-хиротонисаннаго, и взирайте на Писания, писано есть, что Господь не умирал, тако и священство Его пребывает, тако тело и кровь Христова до скончания века будет. Аще ли будет пресекатися древле-священно-хиротония, зрите в божественная писания, како положили святии апостолы и святии отцы на седми вселенских соборах и девяти поместных, како подобает от ереси принимать положиша три чина…» [59] .

Однако, несмотря на эти, казалось бы, ясные указания отцов старой веры, позиция первых поповцев была достаточно жесткой [60] . По свидетельству беспоповского автора, первые попы у поповцев на Ветке «службу по обычаю простых для собрания творяше, литургии же никакоже касаяся и ниже прочих тайн действоваше» [61] . Они крестили священническим чином всех новокрещенных в никонианстве, новорукоположенных принимали как мiрян, крестя их [62] . Черный поп Иоасаф, построив на Ветке церковь, не стал ее освящать. Причащались все запасными дарами и, по-видимому, использовали старое миро.

Первым принимать никонианские хиротонии и священнодействовать стал поп Феодосий старого постава. Он принимал всех (включая, по-видимому, никонианских попов в сущем сане) через крещение и с новопоставленными попами освятил на Ветке церковь и положил в нее антиминс, который «подписал Афанасий уставщик сице: освятися олтарь священноиноком Феодосием и прочая» [63] . Итак, вместо архиерея поп принимает попов «в сущем сане», а антиминс подписывает мiрянин! Вот где поп почувствовал себя архиереем! Он даже дерзнул сварить св. миро (ибо старое при нем закончилось), но оно не было принято поповцами. После Феодосия не Ветке «уже и новокрещенных и новорукоположенных попов приемлют и дают власть священная деяти., не яко прежние иереи», и «дальше восхотели себе епископа от новых да поставлен им будет» [64] . Так эволюционировала экклисиология поповцев: при отсутствии епископа поп (или даже мiряне!) принимает попа «в сущем сане», то есть дает другому попу хиротонию (или ее благодатное содержание). Иначе говоря, у поповцев источником священства становится поп или простой народ (епископ-еретик дает попу только форму рукоположения, а в беглопоповской Церкви он получает и саму благодать). Еретики лишь хранят мертвые формы [65] . Здесь мы сталкиваемся с лютеранским учением об иерархии не как божественном установлении, но как делегировании общиной некоторым своим членам власти совершать таинства.

*  *  *

Итак, уже в к. XVII в наряду с тенденцией перекрещивать всех приходящих (д. Феодор) существовала тенденция не перекрещивать и принимать «в сущем сане» (Аввакум). Это обусловливалось двумя подходами к никонианским таинствам. Согласно позиции радикалов (д. Феодора и Авраамия) таинства никониан недействительны и не могут приниматься ни в каком случае. Партия же умеренных (Аввакум) соглашалась на то, что таинства никониан могут быть приемлемы по икономии последнего времени.

Полемика поповцев с безпоповцами

Безпоповское учение о прекращении в Церкви «последних времен» священства  вызвало единогласное осуждение со стороны  беглопоповцев [66] .

С начала XVIII века разгорается яростная полемика между двумя толками. По удачному наблюдению В.С. Смирнова, «особенность этой борьбы поповцев с беспоповцами заключалась в том, что каждая сторона могла в конец поразить противника и наоборот, совсем не могла защитить себя» [67] .

В 1703 г. на Керженце собрание поповцев посланием осуждает учение безпоповцев-федосеевцев о прекращении жертвы  и истинного священства: «сия ересь есть Лютора Мартина еретика антихристова слуги и предтечи. Такожде и мессалиан, иже и молебни именуются. Тии вси, отвергше хиротонисанный архиереом чин и простым мужиком действовати попусти, духовное дело творити: крестить, исповедывать и над мертвыми отпевать и провожать. Увы безумию сицевых!». Осуждалась также поморская практика перекрещивания, поскольку «от еретик хиротония приятна есть православными» [68] .

В 1710 г. поповцы посланием с Керженца в Псков, Новгород и за границу осудили учение федосеевцев («воинства антихристова, раздирающего церковь Божию») о конце мiра и о том, что «Христос отнял Свою благодать от земли и несть никоея святыни». Изложив православное учение о Церкви как теле Христовом, едином в вере, проповеди и в причащении евхаристии, поповцы определяют, что «вера есть, егда пречистых и животворящих Христовых тайн причащаемся, тогда хлеб в самое Тело и вино в самую Кровь Господа нашего Иисуса Христа приемлем» [69] . Священство Христово не может быть отнято, как не может быть отнят от Церкви Дух Святый, и оно вечно, поскольку вечно «иерейство Христово по чину Мельхиседекову и не престает никогдаже» [70] . Поэтому в Церкви до второго пришествия будет таинство евхаристии, но открытое то есть видимое совершение евхаристии прекратится только «егда начнет царствовати полчетверти лета свою антихрист последнюю», но и тогда «в сущих христианех Сам Единородный Сын Божий обещался быть даже до скончания века» [71] .

В 1714 поповцами с Ветки было составлено третье послание против федосеевцев: «Оле помрачения диавольскаго и сатанинскаго сих неразумения! Сами рукоположились и начаша тайны церковныя совершати, что и священник, еже есть крещение и исповедание в людех творити — сие есть ересь Лютора Мартина». А поэтому «всего вы лишены есте и чужи всякия благодати и святыни».

 В 1710 г. от поморцев было составлено обличение на поповцев ветковцев и керженцев. Они обвинялись по сути в том же самом:

1) от новодогматствующих не смотря православного повеления о крещениях, не второкрестя приемлют;

2) миро безвестнаго действа или священия содержат или простой елей содержаще, глаголют помазовати миром, ибо сущаго уже не имут;

3) священство отвне приемлюще, без архиерейской власти и благословения повелевают иереям все тайны церковныя совершати;

4) церкви имут без благословения архиерейского и антиминсы чуждых церквей содержат;

5) евхаристию, не приявши от архиерея благодати, действуют…

…и таковых ради преступлений, аще и под винами правильными бегствующие иереи, обаче далече суть прежде положенныя противностьми, темже и суду ину и ину подлежат»

Как видим, обе стороны обвиняли друг друга в принятии лютеранской ереси и были совершенно правы. Обе стороны не имели православного епископата и поэтому не могли иметь таинств церковных. В конце концов, неявно вся экклисиология обоих сторон сводилась к лютеранскому учению о «невидимой Церкви» [72] .

Но на этом расколы и дробления «старообрядческой церкви» не закончились. От поповцев отделились диаконовцы, а безпоповцы раскололись на поморцев и федосеевцев. Самих поморцев раздирали многочисленные расколы [73] , поэтому они вместе не пили, ни ели, ни молились и «друг друга перекрещивали еже будет в третий раз».

Итак, вначале единое старообрядческое движение со временем стало разделяться на все большее число  толков и согласий, несогласных между собой по важнейшим догматическим вопросам. Все они обвиняли друг друга в ересях и друг друга анафематствовали и перекрещивали [74] .

Разбор экклисиологии старообрядцев

Византийский канонический свод вообще не предполагает ситуации, когда в Церкви не может быть епископа, также как он не предполагает отсутствие высшей государственной власти — царской, следящей за православием архиереев и централизованно проводящей в жизнь решения Соборов. Согласно канонам, вся церковная жизнь определяется  епископом, даже существование храмов и монастырей без воли епископа незаконно (4 пр. IV Всел. Собора, толк. Аристина на 94 пр. Карф. Собора). Поэтому уже с точки зрения св. канонов существование старообрядческой «истинно-православной церкви» без епископата и иерархии — невозможно [75] . Чтобы отвести от себя прещения канонов, старообрядцы были вынуждены ссылаться на исключительный случай «последнего отступления», открывающего эпоху пришествия и воцарения Антихриста. Именно учение об Антихристе и (или) последних временах становится главным старообрядческим догматом.

Мы не будем здесь затрагивать учение старообрядцев об Антихристе. Всем понятно, что это время его явления еще не пришло и упование безпоповцев на Антихриста оказалось тщетным. Поэтому их экклисиология теряет свой главный положительный «догмат» и в этом случае приближается к вынужденному лютеранству. Как известно, Лютер отверг священство как таинство. Подобным образом безпоповцы отвергли таинства священства и евхаристии и этим вызвали обвинения себя в лютеранстве.

Однако, по православному учению, утверждать об исчезновении в Церкви каких-либо таинств, значит утверждать об исчезновении Самой Церкви, ибо таинства в Церкви не могут исчезнуть, потому что Сама Церковь есть Таинство.

Таким образом, отвергнув таинства Церкви, безпоповцы фактически отвергли саму Церковь, признав этим, что «врата адовы» Ее одолели. Именно поэтому Церкви у безпоповцев нет.

Рассмотрим теперь позицию старообрядцев, приемлющих священство: беглопоповцев и поповцев (так наз. «белокриницкой иерархии»). Известно, что с начала раскола и в продолжение 180 лет у старообрядцев не было епископа. Однако в 1846 г. им удалось переманить к себе греческого митр. Амвросия, которого их попы приняли от ереси через миропомазание. Он рукоположил епископов и тем самым восстановил трехчинную иерархию. Как оценить эти действия с догматической точки зрения?

В «истинно-православной Старообрядческой Церкви»  с самого начала не было «епископства православного», которое по учению св. Киприана есть в Церкви и в котором Церковь, и уже по этой причине митр. Амвросий никуда и никем не мог быть принят. Старообрядческие полемисты ссылаются на факт принятия в Церковь «в сущих санах» египетских мелетиан (I Вс. с.), рукоположенного арианами св. Мелетия Антиохийского, иконоборческих  епископов на VII Всел. Соборе, принятых в общение св. патр. Тарасием  (2 деяние) и т. д. Но как справедливо указывали и безпоповцы и синодальные миссионеры, поповцы обходили стороной вопрос: кем могли быть приняты из раскола и ереси указанные епископы? Очевидно, только епископами! Так, например, в одной из самых ранних полемик безпоповцев с поповцами, первые возражали на приводимые поповцами исторические примеры принятия еретиков в сущем сане так:

«тогда благочестие было в иных странах, и благочестивые тогда епископы епископов исправляли, а ныне вера пала и Церкви благочестивой нет нигде, также и епископов нет православных, и попу попа не исправить. Время уже последнее. А ересь Никона горше всех прежних еретик и отступников, понеже все православие отринули и с латыньми сообщением чужи себе архиерейства сотвориша». [76]

Этот аргумент оказался настолько неоспоримым, что поповцы не смогли ничего возразить.

Итак, для того, чтобы вновь получить свое утерянное епископское достоинство, епископы-еретики должны быть приняты в Церковь только своими братьями по сану — православными епископами, а отнюдь не мiрянами и даже не священниками, не имеющими епископского достоинства [77] . Для этого в Церкви должны быть живые епископы (хотя бы один). Но у старообрядцев епископов нет и, в конце концов, они в них и не нуждались. Дело в том, что для догматического оправдания возможности принятия от еретиков священства «в сущих санах» апологеты-поповцы воспользовались латинским учением о неизгладимой печати священства.

Августин против св. Киприана

 Это учение содержится в Большом Катихизисе: «Хиротонисанных же разделяет святыня от мiрских человек верных, и пребывает сие начертание на души вовеки неотъемлемо на земли и на небеси» (гл. 72). ……..  Согласно ему, иерарх не лишается священства даже если уклонится в ересь или раскол, даже если будет отлучен и анафематствован церковной властью. Иными словами священство как таинство не зависит от Церкви и может быть вне Ее. Именно поэтому все еретики (за исключением протестантов и некоторых отвергающих священство сект) имеют «апостольское преемство» своей иерархии, которое передается механически как вещь через цепь руковозложений. Отсюда ясно, что у никониан также как у латинян и каких-нибудь монофизитов армян имеется полноценное апостольское преемство и священство и именно поэтому оно есть у старообрядцев бегло- и просто поповцев! В самом деле, принимая от еретиков-никониан попов, старообрядческая церковь приобретала священство, а принимая епископа – архиерейство, ведь печать священства неуничтожима и хиротония «влечется» и через еретических епископов. Поэтому понятно недовольство старообрядцев непоследовательностью господствующей Церкви, принимающей латинян «в сущем сане» [78] , а старообрядческих «клириков» как мiрян. (Кстати это учение давало старообрядцам теоретическую возможность получить искомую ими архиерейскую хиротонию от таких же как никониане еретиков 2-го чина — латинян). Но зачем нужен епископ если, по учению поповцев, священнник — это по сути самостоятельный епископ, но без права хиротонии? [79] Только для поставления новых священников. Но если принимать беглых попов, то он в принципе становится не нужен [80] .  Это основное кредо беглопоповцев и всех старообрядцев, приемлющих священство

Наконец, то же самое учение исповедуется в отношении таинства крещения:

Учение св. Киприана Карфагенского об отсутствии таинств вне Церкви и необходимости крещения всех, «крещенных» вне ее — по мнению поповцев нечестиво и отменено св. Василием Великим: Матфей Правильник в Объятии всех вин якобы учит об отвержении учения св. Киприана Церковью на II и VI Вселенских Соборах, которые «не ктому действовати сие предложиша», а Василий Великий «праздность на ня изрек» [81] . Толковый Апостол учит, что вне Церкви нет Таинств, кроме крещения: «Церковь Божия якоже глаголет Писание, вертоград заключен и источник запечатлен, и того ради невозможно нигдеже тайне совершатися, токмо в единстве Церкви Божией, ея же между сонмищами еретическими несть. Тогда и тайны ни единыя в них несть, разве крещения святаго от них…». Учение св. Киприана заменяется учением Августина: «Если над крещаемым произнесены евангельские слова: во имя Отца и Сына и Св. Духа, то таинство совершилось; но оно бесплодно для неверующего, пока он не уверует, для еретика и раскольника, пока не соединится с Церковью, от которой отделен духовно…» [82] .

Позднейшие старообрядческие апологеты, отрицая исчезновение у них  таинства священства, продолжают использовать августинизм, но заменяют цепь руковозложений на вещество св. мvра: еретики поставляют в старообрядческую церковь священство не только посредством неповторимых таинств крещения и рукоположения [83] , полученных беглыми попами или митрополитами, но более того, священство может передаваться через вещество, а именно как св. мvро. У старообрядцев поэтому, как они верили, было архиерейство не только потому, что служили «попы стараго постава», а за их смертью принимались беглые попы со своей «печатью», но и потому, что было старое мvро, поскольку, по учению св. Симеона Солунского архиерейство действует через мvро (гл.76-78) и священники, рукоположенные еретиками, принимаются в сущем сане через миропомазание согласно 8 правилу I Вселенского Собора [84] . Но по православному учению, если вне Церкви нет св. таинств, то нет и таинства св. мvра, и поэтому украденные у Церкви св. Дары и св. мvро, как и св. мощи и другая святыня «ничтоже пользуют» раскольников и еретиков.

* * *

Августиново или латинское учение о таинствах было принято не только в Русской но и в Греческой Церкви в XVII—XIX в [85] , не обошло оно и старообрядцев. Итак, и новообрядцы и старообрядцы — все мудрствовали «по латине», везде господствовал «православный августинизм»! И тогда становятся необоснованными заявления старообрядцев о том, что только они в отличие от никониан и всей Вселенской Церкви не содержат ереси. Увы, те же «ереси», в которых они обвиняли никониан, исповедовали и сами старообрядцы и в XVII в. и далее. В этом они ничем не отличаются друг от друга. Поэтому отпадают все догматические причины к их отделению от Господствующей Церкви, остаются только обрядовые разности. (Поэтому впору бы старообрядцам признать, что вся вообще земная Церковь тогда была заражена латинскими ересями, но перестала ли тогда Церковь быть Церковью? Очевидно, нет). Нужно заметить, что в XVIII в. сами старообрядцы придут к такому пониманию: в «Окружном послании» 1862 г. они признают православие Господствующей Церкви, то есть свое тождество с ней в вере:

«господствующая ныне в России Церковь вкупе же и Греческая верует во единаго с нами Бога, Творца небу и земли, видимым же и невидимым, глаголю же во Св. Троицу единосущную и нераздельную. Исповедует и плотское смотрение Христово во искупление человеческого рода содеянное. Почитает честные праздники владычни… покланяется честным иконам древняго изображения…И сими явственно доказывается, яко в единого и Того же верует Бога, Единого и Того же с нами исповедует Христа».

Но к сожалению этим дело не ограничилось. Во второй пол. XIX в. белокриницкая иерархия “окружников” принимает еретическое исповедание веры, содержащееся в так наз. Белокриницком Уставе и истолкованное “священноиноком Арсением (Швецовым)” (впоследствии “епископом”) в чисто арианском духе [86] , принимается ересь о непорочном зачатии Девы Марии [87] .

История старообрядчества XIX века довольно интересна, но ее рассмотрение не входит в нашу задачу. Нам важно было показать, что с самого начала старообрядческая оппозиция ради сохранения старого обряда пошла на разрыв с Церковью. Вызвавшая раскол догматизация обряда в их среде превратилась в ересь обрядопоклонства. Однако, как всегда бывает в церковных смутах, в процесс отделения старообрядцев от Церкви оказались втянуты многие православные, не принимавшие латинского «обновления» Русской Церкви. Впоследствии на сторону оппозиции переходили православные, отвергавшие неканонический синодальный строй, цезаропапизм и засилье в церковной администрации еретиков. Судьба их была различной. Но те, кто искренне искал Христа, веру Святых Отцов вселенского Православия — те присоединялись к Греко-Российской Церкви, туда, где, несмотря на все пороки синодального строя, сияли святые Божии.

Заключение

Итак, что же мы видим в «старообрядческой церкви»?

Православного епископата нет, следовательно, НЕТ ВСЕХ  ТАИНСТВ ЦЕРКВИ. Нет св. Мvра, нет крещения даже мiрянского (ибо нет «довершения» — мvропомазания), Остается задать старообрядцам законный вопрос: где та Церковь, от которой отпали никониане? Очевидно, что НЕ БЫЛО И НЕТ НИКАКОЙ СТАРООБРЯДЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ, вернее, она престала существовать на земле даже не со смертью Павла Коломенского, а после Соборов 1666-1667 г.

В сущности, и поповцы и безпоповцы исповедовали ту же одолимость Церкви Христовой «вратами адовыми», с той только разницей, что безпоповцы учат о том, что обетования Господа Церкви и священству были уничтожены еретиками или антихристом, а поповцы полагают, что эти обетования сохраняются еретиками. Безпоповщинская боязнь антихриста, как видно, заменялась у поповцев упованием на еретиков.

В чем же правы старообрядцы?

Старообрядцы совершенно справедливо укоряли новообрядцев в потере православного понимания Церкви. Если возврат к святоотеческому пониманию Церкви произойдет у новообрядческих богословов только в нач. XX века (проф. Муретов, Аквилонов, В. Троицкий), то старообрядцы всегда вынуждались полемикой с миссионерами следовать св. Отцам. Вопреки общераспространенному тогда лютеранскому пониманию Церкви они утверждали, что Церковь находится не там, где есть общество или собрание верующих с епископатом и богослужением, то есть церковная организация только, но в первую очередь там, где исповедуется ПРАВОСЛАВНАЯ ВЕРА. Именно Вера делает церковь Церковью, и не просто Вера, но именно православная. Иначе становится невозможным отличить Православную Церковь от католической и любой другой еретической.

Старообрядцы справедливо указывали, что единство Церкви проявляется не в административном внешнем единстве, целостности церковной организации, но в ЕДИНСТВЕ В ВЕРЕ с Православной Церковью древних времен, то есть с Церковью св. Апостолов и Святых Отцов. Непонимание двух этих истин неизбежно приводит к двум еретическим экклисиологиям: экуменизму и сергианству.

*  *  * 

Одной из крайностей на пути поиска истинной Церкви будет объявить еретической всю Вселенскую Православную Церковь, кроме самих себя. Это было заблуждением старообрядцев.. Такое понимание у них было, возможно, исторически и догматически обусловлено, но не оправдано. Однако Истинная Церковь узнается НЕ ТОЛЬКО по хранению православной Веры, НЕ ТОЛЬКО по наличию епископата, но и по союзу любви со Вселенской Церковью. Дух сектантской замкнутости и самовлюбленности, осуждения всех вокруг себя — не действие Духа Святого. Истинная Церковь познается не по одному какому-то признаку из этих, но ПО ВСЕМ ВМЕСТЕ.

Если некоторые предпочитают старообрядчество Истинной Церкви только ради красоты старого обряда, древнего пения и тому подобного, то к ним мы обратим слово св. Василия Великого: «А если спросят их (неокесарийцев) о причине этой необъяснимой и непримиримой войны, указывают на псалмы, на изменение напева, какой утвердился у вас по навыку, и на что-нибудь подобное сему, чего надлежало бы им стыдиться… Смотрите, не оцеждайте комара, входя в тонкие рассуждения о звуке голоса в псалмопениях и нарушая важнейшие из заповедей» [88] .

Те, кто не может не осуждать Русскую Церковь за отказ от древних книг и обрядов и отделяется от Истинной Церкви, пусть услышат слово св. Иоанна Златоуста:

«не будем наблюдать дней, времен и годов, но во всем неизменно последуем Церкви, всему предпочитая любовь и мир. Если бы даже и ошибалась Церковь, и в таком случае не столько бы похвально точное наблюдение времен, сколько осуждения достойны разделение и раскол… Подумай, ведь это — диавольское наваждение, и составляет не один, не два, не три греха, но гораздо более: отделяет тебя от стада Христова, заставляет обвинять столь многих отцов, ввергает в упорство… Не будем же сражаться с тенью и, споря из-за случайного, не повредим себе в важнейшем. Поститься в то или другое время — непредосудительно, но разделять Церковь, жить в раздорах, производя расколы и постоянно уклоняться от церковных собраний, это непростительно, достойно осуждения и влечет за собой тяжкое наказание» [89] .

Приложение.
Полемика между старообрядцами
и Господствующей Церковью

С самого начала в пользу старообрядцев свидетельствовала вся российская церковная древность. Это вынуждало никониан уничтожать древние иконы с двуперстием, сжигать или прятать древние книги, а за неимением доказательств древности и даже «апостоличности» новых обрядов, составлять многочисленные подлоги (самые известные — это составленное по приказу Петра I Стефаном Яворским подложное Деяние Собора 1147 г. на еретика Мартина армянина, затем так называемый Феогностов потребник, десница ап. Андрея Первозванного с троеперстием), и даже закапывать св. мощи с двуперстием (Анны Кашинской)!

Надежды, возлагаемые сторонниками древне-русского благочестия на изменение государственной политики путем подачи Челобитных царю, не оправдались: царь отказал противникам реформы в защите, а собор 1666-67 осудил и анафематствовал старообрядцев и даже старый обряд.. на все протесты московское правительство отвечало многочисленными ссылками, казнями: старообрядцев истребляли огнем в срубах, отравляли в сырых земляных тюрьмах, рубили головы, по плечи зарывали живых в землю, резали языки, уши и т.д. Соловецкие иноки в недоумении писали царю о способах проповеди православных никониан:

«Никоновы ученицы мучат всякими томленьми и ругаются руганием безчеловечным. А святии, Государь, апостолы и св. отцы, в прежние лета такова ругательства и безчеловечия и над богоотступниками отнюдь не творили; но аще кто, по апостолу, впадет в некое прегрешение и они таковыя исправляли духом кротости, любовью и терпением, последствующе кроткому пастырю и учителю своему Христу. Нынешнии же, Государь, на конец последняго века новыя веры проповедницы зело немилосерды, горды и неблагоприступны и отнюдь нетерпеливы: аще и едино слово явится им неугодно, и они за то хощут и душю с телом разлучити и смерти предати…» [90] .

Цель Москвы с этого времени выяснилась: она была занята не поиском средств успокоить начинавшееся грозное народное движение, но изобретением всевозможных инквизиционных средств для того только, чтобы озлобить против себя всю народную массу.

Напуганные, пораженные ужасом защитники старой веры могли додуматься только до единственного средства ко спасению — бегства на окраины государства. При таком насилии понятно, что открытая двусторонняя полемика была невозможна. Она станет возможной отчасти позже, в более либеральные царствования Елизаветы и Екатерины и будет вращаться вокруг клятв на старые обряды собора 1667 г. и латинских  и лютеранских «ересей» Господствующей Церкви. Со своей стороны никониане обвиняли старообрядцев в обрядоверии и еретичестве.

Такая в принципе односторонняя полемика началась фактически с написания Димитрием митр. Ростовским Розыска о раскольнической Брынской вере. В нем святитель высокомерно обличал «брынских колодников»,неученых простых мужиков в поклонении обоготворенному веществу. Он не отвергает

«В российском же языке раскольщики в две токмо силлабы глаголюще Iсус, не исповедуют Спасителя и исцелителя душ наших… но некоего I суса равноухаго» (с.46-47)

Тем самым антираскольническая полемика (вера — невидима в сердце, образ Божий — в невидимой душе) подготавливала почву для «религии сердца», того «внутреннего христианства», что затопило Русскую Церковь в XVIII-XIX веках.

Как только старообрядцы указывали на неоспоримые доказательства от св. Предания, сразу же никониане обращались за помощью к рациональной научной критике: апостолы правил не писаша (Розыск, с.320), предания святых не согласна с Писанием (с.321), есть псевдо- святоотеческие толкования (с.325)

В 1722 г. на старообрядцами Выговского общежития были составлены Поморские ответы. Они были немедленно пересланы в синод и уже в 1723 г. вице-призидент Синода Феофилакт Лопатинский составил на них Обличение, изданное посмертно  только в 1745 г. тщанием митр. Арсения Мациевича, который составил к нему Дополнение, содержащее опровержение «Предисловия» к ПО [91] . Как отмечают исследователи, в Обличении Феофилакт совершил определенный поворот в официальной церковной политике третирования староообрядцев. Он «имел смелость, чтобы заявить свободный для того времени и верный взгляд на вопрос о форме перстосложения: св. отцы о ней «ничтоже вспоминают и таковым о том молчанием гласят, что сложение перстов сих или оных к знамению крестному не есть весьма нужно, понеже киими либо персты равно то знамение изобразуется… Коими либо персты или коим либо перстом без всякого перстосложения крести назнаменанный, истинный крест есть»». Здесь Феофилакт исходит из различия обряд-догмат, однако он ошибается: в Древней Церкви перстосложение служило символом, исповеданием веры и отнюдь не было безразлично для православных. Очевидно, архиеп. Феофилакт смотрел на спорные вопросы с иной точки зрения: со стороны их важности в деле веры и спасения, со стороны догматической, а не археологической.

Проанализировав все 38 разностей, содержащихся в 50 ответе, Феофилакт приходит к заключению, что все они не являются достаточной причиной для церковного разделения, так как не являются догматами веры. На важный аргумент старообрядцев, в свое время приведший в бешенство греческих и русских иерархов собора 1667 г.: обряды правильны и спасительны, ибо по ним спаслись русские чюдотворцы, Феофилакт привел свидетельство св. Максима Грека, который учил о возможности совмещения такого рода заблуждения со святостью жизни: чюдотворцы спасались по неисправленным им книгам [92] .

Кроме того, если раскольники отвергли священство и другие таинства — большее, то тем более нет нужды им в меньшем — старопечатных книгах, постановления и обряды которых все равно не исполнялись за отсутствием иерархии.

Но если форма перстосложения безразлична, то для чего тогда преследовать раскольников? На это Феофилакт дает удивительный ответ: по двум причинам:

1.так как они противники Церкви и нужно навязать новый обряд наперекор им (!)

2.в силу древности троеперстия [93] .

Введением в 1800 г. единоверия синодальные миссионеры были поставлены в тяжелое положение. С одной стороны они не смели отвергать Собор 1667 и проклятие старых обрядов, с другой — были вынуждены признать православность этих обрядов, употребляемых единоверцами. А к концу XIX в светская наука стала выбивать почву из-под ног миссионеров, доказывая, что древне-русские обряды были в действительности обрядами древней Православной Восточной Церкви, обличая тем самым ложь и подлоги защитников реформы. Но та же наука неопровержимо доказывала и многообразие древне-русской обрядовой практики, древность некоторых «новых обрядов» и литургические нововведения самих старообрядцев: мы имеем в виду в первую очередь труды профессоров Каптерева, Голубинского, Мансветова, Карабинова, Успенского.

Справедливости ради следует отметить, что подобные представления о значении обряда  были характерны и для Господствующей Церкви, особенно для п. Никона и Собора 1667. Если для старообрядцев conditio sine qua non древнее благочестие было двуперстие, то для православных в этом качестве выступало троеперстие. Не зря старообрядцы также упрекали никониан в «обрядоверии» и следовавшей из него нетерпимости к старому обряду. Она доходила до того, что старый обряд был объявлен еретическим. Стоглавый собор объявил ересью троение аллилуия и троеперстие. В свою очередь греческий патриарх в 1654, а за ним Собор 1667 объявили ересью двуперстие и древне-русский обряд. Впоследствии святейший Синод продолжал довольно долгое время официально утверждать, что двуперстие — это злейшая ересь. Так, Синод от лица Церкви печатал и переиздавал полемические сочинения [94] , например, основанную на лжи и откровенных подлогах питиримову «Пращицу»  — где двоеперстие названо арианством, македонианством, несториантвом, арменством. В 1720 г. Синод издал  «Чин принятия из раскола», где признавались раскольниками «невзирая ни на что» даже те новообрядцы, которые просто не хотели проклясть кроме остальных обрядов одно только двуперстие [95] ! И даже единоверие, по свидетельству самих новообрядцев было допущено только «с той надеждой, что они оставят его и станут молиться триперстно. А если этого не сделают, то таковых непростительных упрямцев они (т.е. пастыри) оставляют страшному суду Божию» [96] . Кроме того, никонианские иерархи согласие со старообрядцами в каких-либо мнениях считали для себя унижением.

Итак, со времен собора 1667 г. и далее синодом перстосложение было фактически объявлено догматом веры. Синод признавал, что троеперстие — православно, а двоеперстие — еретично и даже, более того, выражает несторианскую ересь «аще и не хотящим вам» (!?) [97] . Логически справедливо старообрядцы укоряли синод в непоследовательности: единоверие было, по синодальным книгам и клятвам 1666-67 ересью. Поэтому не только единоверцы, но и Синод, позволивший им молиться по старому обряду, формально находились под клятвами собора 1667.

Однако этим обвинениям старообрядцев в фантастических (то есть придуманных полемистами) ересях не придавалось большого значения, скорее это был эффектный и понятный народу полемический прием. Дело в том, что уже с нач. XVIII в. полемика господствующей Церкви с расколом основывается главным образом на проведении различия между догматом и обрядом (уже у св. Димитрия Ростовского).

В 1721 г. Синод издает «Увещательные пункты к обращению из раскола», в котором учит, что обряд — это вещь средняя, для спасения безразличная, он — установление Церкви, которой и принадлежит право изменять, отменять старые или вводить новые обряды: «средние бо вещи не самые собой сильны суть, но от воли властей законных имеют силу». Вроде бы здесь все правильно. Но дальше синод мудрствует совсем по-лютерански: «уставлять и отставлять средняя имеют власть власти державные (то есть государственные, курсив наш — и.Ф.) христианские советом и согласием духовных пастырей и прочих искуснейших учителей, також и крайние духовные пастыри, соборы или соборные правительства (то есть сам новоучрежденный синод — и.Ф.) с изволением державных властей» [98] . То есть здесь полностью оправдывается власть государства в церковных делах: оно может отменить или изменить обряд, например, формы иконопочитания, канонические формы церковного предания заменить еретическими (взятыми у еретиков), особенно это относится к церковно-государственным отношениям в петровской России, и т.д. Основы этого были заложены уже собором 1667 г. Феофану Прокоповичу не было нужды переписывать Духовный Регламент с сочинений Пуффендорфа — можно было все нужное найти в деяниях собора 1667 г.

Но ведь именно против этого и боролись старообрядцы! Они то и были против такого вмешательства государства в церковные дела. Государственная власть сначала руками Никона, а затем Феофана Прокоповича начала реформу: православный церковный символ, нераздельно соединенный, сращенный с догматом, с идей, был отделен от своего содержания, от того, на что он указывал, и заменен на осужденный еретический. В их глазах такое разрушение церковной символики было ничем иным как работой диавола. Старообрядцы допускали, что обряды и символы могли изменяться непроизвольно, по ошибке или погрешности переписчиков и т. д. Но когда сама церковная власть целенаправленно стала проводить замену древней церковной освященной веками символики другой, чуждой и подозрительной — это было уже церковным преступлением, «ересью». Особенно странным казалось то, что эту коренную ломку старины стали делать без ведома самого православного народа, единым приказом высших церковных властей. Поэтому неудивительно, что это попрание русской соборности (ведь реформа касалась основ народной веры и благочестия, то есть жизни по вере) было расценено как папизм. Сейчас ясно, что именно царь был главным двигателем реформы, а Никон был лишь орудием для разрушения…

Хотя в этих «пунктах» не утверждается еретичность обряда самого по себе (ибо он не «догмат»), однако он становится еретическим у еретиков: «раскольники свой сложения образ сделали злым не аки бы он сам собою зол был, но яко непокоривой, злой, немиролюбивой и гордо еретичествующей совести их свидетель есть» [99] . Раскольники похищают у иерархии данную ей Богом власть изменять обряд и объявляют его догматом, становясь, т.о., еретиками.

С 1867 г. Синод в защиту единоверия вынужден был признать, что кто с двуперстием не соединяет неправославных мудрований — тот православен. Старообрядцам ставилось в вину не «несторианство» или «арменство», но отделение от Церкви и хула на нее. Тем не менее, при всем этом полемические сочинения продолжают издаваться и клятвы не были отменены. Это очень вредило делу единоверия и давало повод к обвинениям. Кроме этого отталкивало насилие, с которым навязывался всем новый обряд [100] и использование государственно-полицейских мер для борьбы с расколом.

Взаимная неуступчивость делала невозможным примирение. Старина была узаконена общеизвестным Стоглавом, дискредитация которого, доведенная на соборе 1666-67 г. до небытия, крайне раздражала старообрядцев.

К полемике со старообрядцами Господствующая Церковь старалась привлекать и заезжих греческих иерархов. В сер. XVIII в. выходит известная книга греческого епископа Никифора Феотоки “Ответы к глаголемым старообрядцам”. Кратко его аргументы в защиту реформы можно свести к следующим: Имя Иисусово ангел благовестил Марии на греческом языке и оно означает “Спаситель”. Славяне же исказили имя, сделав его чудовищным и ничего не значущим. Св. Петр Дамаскин — не святой, жил поздно и говорит не о тех перстах, а свидетельство св. Максима Грека является лишь ошибкой переводчика или переписчика, подкупленного раскольниками. Поскольку Стоглав ввел “новшество”, то его нужно считать лже-собором. Относительно многочисленных фактов изображения двуперстия на иконах Никифор заявляет что русские иконописцы или невежды, или подкуплены раскольниками, а греческих икон таких нет. Понятно, что подобные “доказательства” вызывали у старообрядцев лишь насмешки. Их основной вопрос: зачем отказываться  от православных преданий и заменять их сомнительными и с какой целью это делается, не для облегчения ли соединения с западными еретиками? —  остается без ответа. Никонианские полемисты все силы тратят лишь на “археологическое” доказательство приемлемости западных традиций.

---

[1] Трактовка Зеньковского С. Русское старообрядчество: духовные движения семнадцатого века, М., «Церковь», 1995, с.302.

[2] Остен. О поклонении на литургии Телу и Крови Господни, отв. 6 стр. 160.

[3] Вообще, учение об «Удерживающем» как «Римской Власти» есть лишь одно из нескольких святоотеческих толкований на это темное место у ап. Павла и поэтому не может быть абсолютным. Выросшая на основе этих толкований византийско-русская эсхатология (включая культивируемую сегодня в патриотических кругах МП и РПЦЗ идею «Святой Руси») относительна и сейчас устарела.

[4] Под этим понимается идея особенного религиозно-исторического призвания России с включением переделанного «Сказания о Вавилонском царстве», «легенды о мономаховых регалиях» и Повести о белом клобуке. Вера считается взятой не от греков, но от ап. Андрея — просветителя самих греков.

[5] «Слова на Еретики», цит. по: Бороздин А. Протопоп Аввакум. Очерк из истории умственной жизни русского общества в XVII веке, СПб., 1898, с.97-104.

[6] Бубнов Н. Ю. Старообрядческая книга в России во второй половине XVII в., Санкт-Петербург, 1995, с.334.

[7] «Послание святаго и многострадальнаго священнаго Аввакума протопопа с блаженным и ревностным Спиридоном Потемкиным на письмо Андрея Плещеева» — рукопись, цит. по: Ивановский Н. И. Критический разбор учения неприемлющих священства старообрядцев о Церкви и таинствах, Казань, 1883, с.52-53.

[8] Беляева О. К. Полемические сборники и сочинения старообрядцев диаконовского согласия (некоторые предварительные замечания) в сб.: Христианство и Церковь в России феодального периода (материалы), Новосибирск, 1989, с.216-217.

[9] С другой стороны сам Аввакум хотел занять место главного справщика Печатного Двора …

[10] Барсков Я. Л. Памятники первых лет русского старообрядчества, СПб., 1912, с.159.

[11] Никольский И. Сочинения соловецкого инока Герасима Фирсова по неизданным текстам, (ПДПИ 188), 1916 г. , стр.180, 193.

[12] PG 127 980A-981A.

[13] PG 127, 984C.

[14] Именно поэтому вещество икон остается священным даже после уничтожения изображения см. Stephanou P., La Doctrine de Léon de Chalcédoine et ses adversaires sur les images,  в OCP, 12 (1946), p. 185-187.

[15] Там же.

[16] Об этом см. Бубнов Н. Ю. , Власов А. И. Александр Вятский — писатель и книжник XVII в. // ТОДРЛ т.41, Л., 1988. См. также: Чумичева О. В. «Ответ вкратце» соловецких монахов и Пятая соловецкая челобитная // Исследования по истории литературы и общественного сознания феодальной России, Новосибирск, 1992.

[17] Аввакум на соборе 1667 «дерзнул укорить в лицо весь освященный собор, вся неправославными нарицая», а поп Никита «обрати жезл свой еже хулити и прочия четыри святейшия патриархи греческия, и иныя от них поставленныя архиереи же и иереи, паче же весь греческий народ, глаголя их не имущия быти св. крещения, писания же их и все священныя книги поведает быть полны различных ересей и развращения». Суздальский поп Лазарь «весь священный Собор укори и неправославными нарече» см. Макарий митр. История Русской Церкви, т.12, отд.II, гл.2.

[18] На вопрос Суханова о крещении младенца больного и страха ради смертного в доме и обливанием патриарх ответил, что  в таком исключительном случае оно позволено и не нужно после вновь крестить погружением. После 1846 для доказательства крещения Амвросия старообрядцы стали утверждать, что греки всегда крестили погружательно и доказывали это опять же Проскинитарием!

[19] Здесь Денисов прямо солгал: Суханов описал схождение огня дважды с особыми подробностями.

[20] Материалы VII, стр. 5.

[21] «Произнесение ужасных проклятий и анафем на православных христиан за содержание св. церковных преданий греко-восточная а вместе с ней и новообрядствующая русская церковь произнесли суд над самими собой. Этим завершилось падение как греко-восточной так и русской официальной церквей. С этого времени оне, как и католическая с 1054 г., являются еретичествующими» Ф. М. Гусляков, диак. Падение Греко-Восточной Церкви, М., изд. Братства Честн. и Животв. Креста Госп., 1911, с.51

[22] «Христова хиротония прекратилась в 1666 г., а потому и священство, ибо одно без другого не бывает», — заявляли безпоповцы в 1909 г. (Беседы старообрядцев Л. Ф. Пичугина, представителя безпоповцеав поморского брачного согласия и Ф. Е. Мельникова и Д.С. Варакина, представителей поповцев, приемлющих белокриницкую иерархию 7, 8, 9, и 10 мая 1909 г. в аудитории политехнического музея в Москве., М., 1910., стр.260).

[23] Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе, СПб., 1898, с.133

[24] Смирнов П. С. Споры и разделения в русском расколе в первой половине XVIII в. СПб., 1909, с.187

[25] там же, с.197

[26] Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе СПб., 1898, с.127.

[27] Розыск, II, 6: «глаголют, яко в нынешнее настоящее время несть уже жертвы ни приношения, церкви не церкви, архиереи не архиереи, попы не попы, литургия не литургия, жертва не жертва».

[28] Письмо с Керженца в Псков, уезды, Новгород и заграницу от 1710 г. в: Дружинин В. Г. «Священноиерей» Матфей Андреев, его беседы с безпоповцами и послание к ним, СПб., 1908, с.32-33.

[29] Ивановский с.81-82.

[30] Так в 1779 г. они участвовали в затее поповцев поставить епископа рукою почивающего в мощах святителя Ионы, там же с.85.

[31] «Быши бо в них исперва … и священники: Пафнутий, Феодосий и Стефан, ихже ового запрещением запретиша не служить посвященнически, ниже действовати тако что, а оваго изогнаша от себе, не дающе им еже предстательствовати и правительствовати церковне, прочих же и не допустиша; и неточию священников тако, но и  священноиноков и иноков подобне до конца возненавидеша…» — Бывшего беспоповца Григория Яковлева Извещение праведное о Расколе безпоповщины, изд. Н. Субботин, М., 1888, стр.52.

[32] Там же, с.83.

[33] Впервые четко разработано у поморца Тимофея Андреева (ум.1888) в его сочинении Стоглав (гл.27): «В церкви соборной два священства и две жертвы, первое священство таинственное, второе духовное, сиесть всякий христианин есть священник, жертва же духовная добродетелями», Ивановский, с.87.

[34] там же стр.32.

[35] там же, стр.52.

[36] Цит. по: Ивановский указ. Соч., с.92. Автор был коренным федосеевцем, видным прихожанином Московского Преображенского Кладбища и близким другом И. Кавылина.

[37] Там же.

[38] Понятно, что в этом делении значение таинств берется не в отношении к Церкви вообще, где все таинства необходимы, а в отношении к конкретным членам Ея, которые могут к некоторым таинствам не быть причастны (брак, священство).

[39] Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе, с.127

[40] Бывшего беспоповца Григория Яковлева Извещение праведное о Расколе безпоповщины, изд. Н. Субботин, М., 1888, стр. 41.

[41] там же, стр.42-44.

[42] Там же стр.96. Филипповкой была дочь Данилы Викулова Анастасия.

[43] Там же стр.53-96.

[44] Даже автор Щита веры не смог ответить на этот вопрос, и сказал лишь, что по нужде может крестить и мiрянин (отв.28).

[45] Смирнов П. С. Из истории раскола в первой половине XVIII века. По неизданным памятникам, СПб., 1908, с.9.

[46] Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе с.162.

[47] там же с.142.

[48] Смирнов П. С. Из истории раскола… с.2-3.

[49] «Житие инока Корнилия» цит. по: Смирнов П.С. Внутренние вопросы в расколе с. CXV

[50] Максимов С. Рассказы из истории старообрядства по раскольническитм рукописям изд. Д. Е. Кожанчиков, СПб., 1861, с.29. По-видимому, не зная об этом решении, суздальский поп Никита Добрынин, опровергавший в своей Челобитной Никонову Скрижаль, отвергает саму возможность крещения мiрянами: Материалы, IV, с.68-69.

[51] «Книга ко всем горемыкам миленьким» // Материалы, т. V, с.233-235.

[52] «Послание Феодора, Аввакума и Авраамия к Иоанну о попах, рукоположенных от прежних православных святителей и соблазнившихся от Никона и инако жертву приносивших и паки по древнему служити начавших» // Материалы, VI, с.61-63; ср. т.V, с.224 прим. Однако из рассказа Аввакума о просфоре, принесенной попом, вернувшимся к старому обряду, следует, что и в этом случае он таинства не признавал, т.V, с.197-199.

[53] Смирнов П.С., Внутренние вопросы в расколе с.130

[54] Ср. д. Феодор: «по нужде от старых рукоположенцев мощно благословение приимати, обратившихся паки на истину. А от новых ставленников, аще и по старому служат, отнюд не подобает благословение приимати, понеже от еретик поставлени», Материалы, т.VI, с.74-75.

[55] Смирнов П. С. Из истории раскола…, с.197

[56] «Аще поп проклинает никонианскую ересь и службу их и всею крепостию любит старину, по нужде настоящего времени да будет поп и к тем церквам приходите», Материалы, т.V, с.221 примечание, но с выпуском слов «а поп новопоставлен», согласно рукописи в: Братское слово, 1875 г., кн.4, с.303.

[57] Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе с.138.

[58] «Книга горемыкам миленьким» // Материалы, т.V, с.235.  В отличие от Аввакума позиция д. Феодора относительно простого посещения никонианских церквей была жесткой: «да разумеют вернии и да не сообщаются с отступниками и да не ходят к заутреням и ко всяким службам, развращенно поющим, и да не молятся с ними, запрещения ради св. правил» см. Титова Л. В. Послание диакона Феодора сыну Максиму // Христианство и Церковь в России феодального периода (материалы), Новосибирск, 1989, с.124.

[59]   Раскольничьи дела 18 столетия, изд. Кожанчикова, 1867, с.128. Подложность установлена Смирнов П. С. Внутренние вопросы, 1898 с.48.

[60] Возможно, были правы беспоповцы, обвинявшие своих противников в фальсификации сочинений Аввакума и т.п.

[61] Иван Алексеев История о бегствующем священстве, изд. Н. Субботин, М., 1890, стр.12.

[62] «Пять сих иереев… службы простыя пояху, не требующе от иных иереев на священнодейство благословения, (благословением) тех архиереев удовляющеся пребываху, от нихже рукоположени быша, а воздаятельныя благодати во иереех не исповедающе. Приходящих убо от Великороссии новокрещеных повторяху своим крещением, новорукоположенных же никако приемоюще иереев…» — там же, стр.18.

[63] там же, стр.22.

[64] там же, стр.23.

[65] Отсюда в безпоповсте нередки случаи обращения к еретикам за «формой» хиротонии, крещения, брака. Напр. сторонники «спасова согласия»: «хотя и еретик крестит, да поп, хотя и сатана, да в ризах; дорого три погружения», Ивановский , с.98.

[66] «Безпоповцы различных сословий не принимают никакого священства и, руководясь только простыми «старинами», по слову св. Феодора Студита, не могут именоваться христианами, а как люди, зараженные глубоко ересью и лишенные здравого рассудка, достойны именования «язычников», ибо мы спасительное имя «христианин» можем получить через посредство столь великого дара, каковой есть приемлемое нами священство» Основы истинной православной «Старообрядческой Церкви» в России., сост. Д.К. Глухов, Балахна, 1906.

[67] Смирнов П. С. Внутренние… стр.132.

[68] Смирнов П. С. Споры и разделения в русском расколе в первой четверти XVIII в., СПб., 1909, 126.

[69] Дружинин В. «Священноиерей»…с.16.

[70] там же, с.20.

[71] Там же, с.107.

[72] И. Усов в защиту возможности отпадения всех епископов от православия утверждал, что Церковь Х состоит из ангелов, святых от адама до сего времени и ипх. Земная Церковь есть лишь часть или частная Церковь и поэтому может временно (180 лет) не иметь вообще ни одного епископа на земле… И. Усов Церковь Христова временно без епископа, Черновцы , с.14.

[73] Например, по свидетельству Яковлева, только в Выговских монастырях были толки неприемлющих книг, напечатанных при патриархе Иосифе как предтече антихриста Никона; не приемлющих записи в генеральную перепись и гос. ревизии как поставления печати антихриста; не приемлющих брашна с торжищ и воду в реках и колодцах как оскверненных Антихристом; не приемлющих новоженов и т.д. — там же стр. 122.

[74] Так, напр., на Кубани безпоповцы перекрещивали тех безпоповцев, которые перекрещивали никониан.

[75] Часто приводимый старообрядцами пример св. Максима Исповедника, во времена которого земная Церковь как будто находилась в столь же экстремальных и близких к концу земного мiра условиях, как и после Собора 1666-67 г.,  неудачен: во времена св. Максима и монофелитства православные епископы находились в ссылках, а также за пределами Византии, особенно в странах Запада

[76] Смирнов П. С. Споры… с.257.

[77] Номоканон: «якоже невозможно иерею хиротонисати, сице, по правилам, и отпадшего паки возвращати на степень священства». Св. Епифаний Кипрский: «Сан епископский рождает отцов для Церкви, а сан пресвитерский, будучи не в состоянии рождать отцов, рождает чад для Церкви посредством бани пакибытия, а не отцов или учителей… Как можно назвать пресвитера равным епископу?» (Творения, т.5, 1882, с.39, 43). Св. Феодор Студит: «иногда и имевщие общение с непокорными если раскаются, принимаются в тот же чин, но не от нас (пресвитеров), хотя бы они и раскаялись, но от равностепенных по выражению Бож. Дионисия» (т.I, с. 244.)

[78] Знаменитый католический священник Владимiр Гетте был принят в Православную Церковь в 1868 г. через миропомазание в сущем сане.

[79] Используется цитата из Златоуста: «….

[80] К такому выводу приходит знаменитый апологет белокриницкой иерархии И. Усов, впоследствии «епископ» Иннокентий: на вопрос: зачем вам епископы если вы и без них спасаетесь? он отвечал в таком духе, что «жалко епископов погибающих…, притом Церковь без епископа — это временное положение». (Там же с.158).

[81] Усов Разбор с.337

[82] Усов Разбор, с.41.

[83] Которые «производят на душе человека, принявшего их, начертание, ничем не изгладимое и неотъемлемое: ни грехами ни ересями», Усов И. Церковь Христова временно без епископа с.129.

[84] Усов. И. Церковь…с.122-123.

[85] Например, в XIX в. так учили греческие богословы митр. Василий Смирнский, Евгений Булгарис, ссылаясь на слова апостола: ибо дары и призвание Божие непреложны (Рим.11,29), однако апостол имел в виду в Церкви, а не вне ее! (См. К истории вопроса о принятии схизматиков….., с.19) . Так же учат Восточные патриархи……….

[86] Поповский собор в Москве в 1902 г осудил православную триадологию и исповедал арианство Швецова. См. Субботин Н. Полемика между Механиковам и Швецовым, М., 1902.

[87] В Белокриницком Уставе. Швецов в своей защите его пишет: «не смущаемся согласием с папистами в исповедании Пресв. Богородицы в безгрешности честнаго и славнаго Ея зачатия» («Истинность…, отд.I, с.7-8). То же учение содержится в составленном «архиеп.» Антонием Шутовым «Чине принятия от ересей приходящих». По этому поводу еп. Пафнутий Казанский писал в 1863 г. Ксеносу: «Взглянь, брат, со вниманием еще на одну нашего изложения нечестивую книжку, именно Чин принятия от ересей приходящих. Кого там проклинаем мы, беззаконники?… В статье о непричастии прародительскому греху  пресвятой Девы проклинаем мы всю Вселенскую Церковь и ея учителей: Григория Богослова (сл. На Рож Хр), Никиту Ираклийского (Бол. Соб. Л.662 т 665), Кирилла Иерус, Иоанна Дамаскина и Ефрема Сирина… Я об этом, кажется,  всю голову протрубил Семену Семеновичу» ( Современная Летопись раскола, II, с.5 прил. ).

[88] Св. Василий Великий, письмо 199 к неокесарийцам. Творения т. III, 1911 г. с.239.

[89] Св. Иоанн Златоуст Творения, т.1, с.667-668.

[90] Пятая соловецкая челобитная // Кожанчиков Три челобитные.. с.158-159. Позже патр. Иоаким обявит о праве самой Церкви «мучить»  (!) непокаряющихся прещениями, отлучениями и анафемами (Остен, гл.6).

[91] Между прочим, Арсению Мациевичу первому принадлежит название двуперстия «армянским кукишем».

[92] Синайский А.свящ. Отношение русской Церковной Власти к расколу старообрядства в первые годы синодального управления при Петре Великом (1721-1725), СПб., 1895, с.82.

[93] Феофилакт произвел критическое исследование текстов Жития св. Мелетия, содержащегося  в Четьях-Минеях и отличного от него свидетельства Стоглава, сверив с греческим прологом и текстами Созомена, Феодорита и Никифора. Он установил: 1. Отсутствие в сложении перстов св. Мелетия благословения; 2. Отсутствие двуперстного сложения; 3. Отсутствие чудесного знамения, рассказ о котором появляется в русских источниках не ранее XVI в. св. Синайский А. Отношение, с.91-92.

[94] «От самого того времени как сделался сей (во времена Никона) печальный разврат, не преминула Церковь святая разные сочинять и издавать книги, а именно «Жезл правления», «Увет духовный», «Пращицу», «Скрижаль», «Розыск», «Обличение» и многие другие» Увешание синод. Изд.1767 л.2)

[95] Филиппов Т. Современные церковные вопросы, с.393-396.

[96] Иоанн иером. «Доказательство древности троеперстнаго перстосложенiя», М., изд.2-е,  с.15 в доп.

[97] По этому поводу старообрядческие полемисты едко подмечали синодальный папизм: «значит, ты должен верить, как объявит синод; ты и себе не должен верить, а синоду. Синод говорит, что ты мудрствуешь по-еретически, значит так и есть, хотя бы ты анафематствовал все ереси…» см. Усов И. Разбор ответов на 105 вопросов, с.86

[98] Синайский А. Отношение. приложение, с. II.

[99] Там же, с.III.

[100] Папизм иерархии — «учащей церкви»: право без воли церковного народа изменять обряд, пусть даже ценой соблазна и раскола.

.