ВЕРТОГРАДъ № 3 (82) (2004)

Тема номера

«ПАЧЕ СТАРЕЦ РАЗУМЕХ, ЯКО ЗАПОВЕДИ ТВОЯ ВЗЫСКАХ...»
(Пс. 118:100)

Православные христиане нашего времени буквально на каждом шагу вынуждены замечать: мы живем в эпоху подмен. Всюду говорят о духовном возрождении России, сотнями открываются монастыри и тысячами храмы, но статистика преступности неуклонно ползет вверх, число алкоголиков и наркоманов увеличивается, степень озлобленности большинства людей возрастает. Всюду говорят об экономическом росте, об «удвоении ВВП», а количество бедных не уменьшается. Высшее духовенство МП «возлежит на пиршествах» и живет роскошно, а в храмы МП приходят, как и в былые времена, преимущественно нищие старушки.

Самая большая и опасная подмена нашей эпохи, которая служит основой и «гарантом» всех остальных подмен, — это ложная церковь, «вид имеющая благочестия, силы же его отрекшаяся». Возникшая на шатком «каноническом основании» декларации узурпатора Сергия (Страгородского), получившая благословение кровавого палача Новомучеников Сталина и, наконец, приобщившаяся погибельной всеереси экуменизма, сегодня она, опираясь на мощь государственной машины и грязные деньги, «духовно руководит» народом России. Конечно, это руководство не всегда можно назвать «духовным» — чаще всего оно ограничивается требоисполнительством. Но для тех немногих «глубоко верующих» людей, которые по-настоящему обращаются в Православие и естественным образом начинают сомневаться в истинности МП, она предлагает «духовное руководство старцев». Непререкаемый авторитет этих клириков МП порой становится единственным «удерживающим» для тех православных, которые познали ложь сергианства и ересь экуменизма. Он же звучит как последний аргумент в спорах с «раскольниками», с Истинно-Православной Церковью. Так получается, что с точки зрения поиска пути в Истинную Церковь соблазн «старцев» является более опасным и утонченным, чем все остальные соблазны МП — внешнее «благолепие», финансовое могущество и поддержка власти.

В последние годы в Московской патриархии получило развитие новое экклезиологическое заблуждение — учение о «троевластии» в Церкви. Это учение состоит в том, что Церковь будто бы имеет три иерархических начала, связанных друг с другом.

Это, во-первых, иерархия духовенства — патриарх  с епископами, священство и диаконство; причем многие апологеты МП возводят патриаршество едва ли ни в четвертую степень священства, утверждая, что патриарх имеет особую, по сравнению с другими епископами, харизму и даже наделен особой гражданской властью. Из такого папистского учения о патриархе следует весьма распространенное в МП утверждение: «Кто не с патриархом — тот не с Церковью и тот не православный», — а отсюда делается вывод, что, например, все православные, которые не состоят в общении с патриархией, являются еретиками и даже сатанистами. Вторым иерархическим началом считается «царская иерархия»: Государь (в настоящее время являющийся желамым и чаемым; порой представители МП так и заявляют: «Мы ждем появления в России царя, который наведет порядок везде, и в Церкви тоже!»), государственные чиновники, военачальники, ктиторы храмов и т.д. И наконец, третья иерархия — «старческая», которая, впрочем, по своей важности обычно ставится на первое место. Это не случайно. Знаменитые «старцы» МП (особенно, «лаврские» — архимандриты Кирилл, Наум, Герман) приложили немало усилий для отбеливания политики МП и, особенно, личности патриарха, выдвинув лозунг «Кто не с патриархом — тот не с Церковью». Неудивительно поэтому, что культ «старцев» со временем раздувается все больше.

Согласно учению о «троевластии», «великие старцы»[1] должны управлять всей «пирамидой власти» — быть духовными руководителями и епископов, и государственных деятелей. Апологеты «троевластия в Церкви» создали целую историко-богословскую концепцию, согласно которой три «ветви» власти в Новозаветной Церкви продолжают три типа служения в Церкви Ветхозаветной: священническое, царское и пророческое. Причем «старцы» являются восприемниками пророческого служения, а их священнической достоинство (которого, в общем-то, может и не быть) лишь «приложение» к оному.

Нет нужды в обширной и подробной критике этих воззрений и в защите святоотеческого учения о церковной иерархии. Ошибочные мнения «троевластников»  опровергаются Самим Основателем и Главой православной иерархии, Господом Иисусом Христом и самим наличием правильной, Богоустановленной, имеющей апостольское преемство веры и хиротоний, держащейся православной Истины, иерархии Святой Церкви. Святые отцы нашей Церкви, начиная с апостольского времени, не утверждали ничего подобного учению «троевластников». Не учреждали никаких «трех иерархий» и церковные Соборы. Неслучайно поэтому удивительное сходство культа «старцев» в МП и культа гуру (духовного учителя) в восточных религиях.

Мы, конечно же, далеки от уничижения высокого и спасительного служения истинных старцев — опытных духовников и мудрых наставников в вере и благочестии, таких как св. Иоанн Кронштадтский или преподобные отцы Оптинские. Именно поэтому мы весьма далеки от кощунственного признания новоявленных мнимых «старцев», прикрывающих своим авторитетом явное отступление от Истины, и еще более далеки от введения особой «старческой иерархии» в Церкви.

Справедливости ради заметим, что корни теории «троевластия» в Церкви уходят в подсознательное недовольство отступнической иерархией и в стремление к истинному церковному послушанию, к настоящей духовной жизни в Истинной Православной Церкви. Но ложь неизбежно порождает только ложь. Поэтому мнение «троевластников» есть лишь мнимое разрешение духовных проблем МП.

Больше всего жаль самих лжеименных «старцев», на которых грозит исполниться Слово Божие, глаголющее: «горе тому, кто соблазнит одного из малых сих», а таких соблазненных сотни тысяч.

———

Инокиня Марфа (Сенина)

«Господь дал тебе голову. Почему ты ею не пользовался?»

или

О послушании духовным наставникам

 

Найти духовника! Такой проблемой озабочено большинство современных православных христиан. Среди советов новообращенным, которые можно найти в популярной религиозной литературе, на православных сайтах и форумах в интернете, либо услышать устно от православных «со стажем», непременно будет рекомендация как можно скорее найти духовного отца, усердно молиться Богу, чтобы Он послал такового и т. п. Действительно, для православного человека бывает в большинстве случаев полезно исповедоваться какому-то одному священнику и ходить в один храм, а не ездить то туда, то сюда. Ведь часто бывает, что люди, получив от одного священника совет, пришедшийся им не по вкусу, идут к другому священнику, надеясь получить от него наставление, более соответствующее их желаниям и зачастую потакающее их страстям; конечно, такие «перелетные птицы», очевидно, ищут не того, чтобы исполнить волю Божию, но того, чтобы получить благословение на собственное своеволие — чтобы дальше уже не мучила совесть. Но как ни странно, и те, кто стремятся предать себя в послушание какому-то определенному духовнику, будь то «старец», «духовный батюшка» или просто приходской священник ближайшего храма, ищут хотя и не того, чтобы исполнять собственную волю, но, однако, и не того, чтобы исполнять волю Божию. По большей части, осознанно или нет, они стремятся раз и навсегда избавиться от укоров совести и от ответственности за свои собственные поступки.

Например, человек не хочет поститься. Конечно, признание самому себе, что ты не постишься потому, что не хочется, сопряжено с сильным внутренним дискомфортом. Поэтому человек для начала прикрывается тем, что он «не может» поститься — по слабости ли здоровья, по отсутствию ли условий или еще по чему бы то ни было. Но ведь как ни посмотри, все равно нарушать пост — грех. Тогда человек идет к священнику, жалуется, к примеру, на больной желудок и просит «благословить в пост есть молочное». И, если благословение получено, человек дальше нарушает пост уже совершенно со спокойной совестью и даже уже не кается на исповеди в том, что не постится. Таким образом, как сказал некто, духовник для верующих из человека, к которому ходят на исповедь и за духовным советом, превращается в — нанятую совесть.

Еще хуже обстоит дело, когда заходит речь о послушании духовнику как следовании во всех жизненных случаях его советам, так чтобы ничего не делать «без благословения батюшки». Современным православным зачастую едва ли не с порога храма внушается, что послушание совершенно необходимо, что без него не спастись, что нужно непременно найти духовника и его слушаться, что такое послушание «выше поста и молитвы»… Почему-то при этом забывается, что послушание нужно оказывать прежде всего Богу, духовнику же и вообще кому бы то ни было — лишь постольку, поскольку это не противоречит заповедям Божиим и учению святых отцов. Так, св. Симеон Новый Богослов, очень много писавший о беспрекословном послушании наставнику, о том, что ничего не должно делать без позволения духовного отца, о том, как нужно почитать своего старца, однако, писал и следующее: «Если ты хочешь… научиться евангельскому образу жизни, не отдай себя неопытному и пребывающему в страстях учителю, чтобы вместо евангельского не научиться диавольскому образу жизни, ибо у хороших учителей уроки хороши, а у плохих — плохи; от недоброкачественных же семян, конечно, и растения бывают негодными. Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Также и сам исследуй божественные Писания, особенно же практические сочинения святых отцов, чтобы, сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале, и сопоставлять, и согласное с божественными Писаниями принимать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься» (Сто глав богословских и практических, 48–49; здесь и далее выделено мною). К несчастью, простой народ святых отцов в массе своей не читает, довольствуясь в лучшем случаи неизвестно кем составленными подборками святоотеческих цитат, а в худшем — популярными книжками вроде «Что посоветуете, батюшка?» Некоторые даже говорят: «А зачем ты читаешь святых отцов? Я вот только акафисты читаю!» Естественно, при таком подходе верующим даже и вовсе не приходит в голову сравнивать наставления священников со святоотеческими писаниями.

Посмотрим, с чего, согласно святым отцам, должно начинаться послушание. Путь спасения принято сравнивать с лестницей, и часто любители жизни «в послушании» цитируют соответствующие места из знаменитой «Лествицы» св. Иоанна, игумена Синайской горы. Но если мы возьмем его книгу, которая действительно является прекрасным учебником по аскетике не только для монахов, но и для всех православных христиан, то мы обнаружим, что слово «О блаженном и приснопамятном послушании» там стоит вовсе не на первом, а на четвертом месте; предваряют же его слова «Об отречении от жития мирского», «О беспристрастии, то есть отложении попечений и печали о мире» и «О странничестве, то есть уклонении от мира». Правда, уже в первом слове мы читаем, вроде бы, о необходимости нахождения духовного наставника: «Когда хотим выйти из Египта и бежать от Фараона, то и мы имеем необходимую нужду в некоем Моисее, т.е. ходатае к Богу и по Боге, который, стоя посреди деяния и видения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли море грехов и победили Амалика страстей. Итак, прельстились те, которые, возложив упование на самих себя, сочли, что не имеют нужды ни в каком путеводителе» (Лествица 1:7). Однако в самом начале слова 4-го читаем: «Как всякий плод предваряется цветом, так всякому послушанию предшествует уклонение от мира, телом или волей» (Лествица 4:1). В том же слове святой отец предупреждает, что должно оказывать послушание отнюдь не всякому, не первому попавшемуся, хотя бы и имеющему священный сан и, может быть, уважаемому от людей: «Когда мы, в намерении и разуме смиренномудрия желаем покорить себя ради Господа, и без сомнения вверить спасение наше иному: то, еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани в пучину, и таким образом не найти готовой погибели» (Лествица 4:6).  Таким образом, в полном послушании духовному наставнику — если только в наше время вообще можно такового найти, ибо, поистине, говоря словами Псалмопевца, «оскуде преподобный», — может жить по воле Божией только тот человек, который оставил мир или телесно, т. е. ушел в монастырь, или внутренним расположением души, т. е., оставаясь в миру, отрекся от всяких мирских увлечений, пристрастий и пр. К сожалению, в наше время даже из монашествующих мало кто способен на настоящее послушание; свт. Игнатий Брянчанинов в «Приношении современному монашеству» прямо писал, что «послушание старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества… не дано нашему времени» (Советы относительно душевного иноческого делания, гл. XII). Что же касается мирян, то большинство из тех, которые бегают к батюшкам за благословением и советами по всяким житейским делам, не уклонились, а главное, даже и не думают уклоняться от мира ни телом, ни волей, а следовательно, «полное послушание» для них — путь совершенно закрытый, и если они мнят, что действительно живут «в послушании у старца», то они просто обманывают себя самих и никакой пользы от такого «послушания» не получат. Их послушание — это не послушание, а просто сложение с себя ответственности за свои поступки.

Теперь мы подошли к главному. Почему люди так рвутся найти духовника, чтобы его «во всем слушаться»? Обычно в качестве аргумента говорят: «Мы люди, в духовной жизни неопытные, несведущие, можем во многом ошибаться, а потому хотим найти человека, который нам скажет, как надо жить». Позиция, с одной стороны, вроде бы понятная, но если вдуматься — совершенно непонятная. Почему-то люди, когда речь идет о каких-то житейских делах, прилагают немалые усилие, чтобы освоить новую профессию или, например, выучит иностранный язык и т. п., они идут на курсы, учатся, читают соответствующую литературу — и не говорят: «Ой, это сложно, это непонятно, мы не будем это читать, не будем это учить, мы лучше спросим вот у того дяди, и он нам все расскажет, объяснит, переведет нам вот тот непонятный текст и вообще все за нас сделает!» А когда речь идет о деле, важнее которого для христианина ничего не может быть — о спасении души, — те же люди говорят: «Ой, эти писания святых отцов — такие сложные, такие непонятные! И зачем вообще их читать, если можно спросить у батюшки?» Одна моя знакомая как-то раз сказала: «Я никогда не понимала, зачем люди ходят к священнику спрашивать о том, как им строить свою жизнь, строить отношения с близкими в семье, идти ли им туда-то, делать ли им то-то. Как может этот священник, не зная, в сущности, меня — что он может знать обо мне, рассказывающей ему на исповеди какие-то общие и стандартные грехи? — и тем более не зная жизнь мою семейную, жизнь и наклонности моих близких и т. д., — как может дать он мне совет, как мне строить свою жизнь?» Действительно, по словам Апостола, «кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (I Кор. 2:11) — и каждый человек должен думать сам за себя и отвечать за свои поступки. Конечно, никто не запрещает спрашивать совета у более опытных людей — причем это не обязательно должны быть люди, имеющие сан — в тех или иных жизненных обстоятельствах и недоумениях; советоваться в таких случаях бывает очень полезно. Но, во-первых, любой совет мы не должны считать истиной в последней инстанции и, во-вторых, наличие опытных советников нисколько не отменяет необходимости самому изучать писания св. отцов и самому думать о том, как конкретно в нашей жизни мы можем исполнить те или иные заповеди. Св. Марк Подвижник говорит: «Многие советы ближнего на пользу бывают, но для каждого ничего нет пригожее своего решения» (200 глав о духовном законе, 68). Совет — это не повеление; и данный нам кем-то, пусть даже самым что ни на есть духовным человеком, совет совершенно не отменяет необходимости думать своей головой, сравнивать услышанное с писаниями св. отцов и с заповедями Божиими. Как говорится, Господь скажет на Суде: «Я дал тебе голову. Почему ты ею не пользовался?» И действительно — почему?

Тут-то и скрывается настоящий ответ на вопрос, зачем большинство людей гоняется за духовниками. Они не хотят думать своей головой, не хотят брать на себя ответственность за свои поступки, хотят переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого — и «спать спокойно». Приходилось сталкиваться, например, с таким явлением, когда человек участвует в каких-то делах, сомнительных с духовной точки зрения и с точки зрения исполнения заповедей, но когда ему на это указываешь, спрашиваешь: что ты делаешь, ведь это нехорошо! — он отвечает: «Но ведь такой-то батюшка об этом знает, а батюшка этот очень духовный, очень начитанный, больше, чем мы, и если он не возражает против этого — значит, нам не о чем беспокоиться, правда?» Подобный ответ можно было бы ожидать услышать от какого-нибудь католика, говорящего об одобрении каких-то его деяний со стороны Римского папы, но никак не от православного христианина. Разве священник, будь он даже очень начитанным и «духовным», не может ошибаться? Разве мы верим в чью бы то ни было «непогрешимость»? Разве не впадали в грехи и заблуждения даже великие святые? Разве авва Евагрий, достигший настолько высоких степеней умной молитвы, что он видел свет Божества, не оказался в конце концов в аду за свою ересь, в которую, очевидно, впал по гордости? Как же можно закрывать глаза даже на очевидные неправды, отговариваясь тем, что такой-то «духовные авторитет» все это «благословил», а мы, мол, люди «серые и темные» и должны слушаться «более просвещенных»? «Господь дал тебе голову. Почему ты ею не пользовался?..» Но пускай какой-то конкретный священник не впал пока ни в какое заблуждение и действительно учит согласно со святыми отцами; разве это повод «ни о чем не беспокоиться» и спокойно сдать свою совесть ему на хранение? Разве кто-то нам гарантировал, что данный конкретный человек всегда будет всё делать правильно? Мне приходилось задавать похожие вопросы — и не слышать в ответ ничего вразумительного, кроме: «Но ведь надо же нам кому-то верить! Если не верить и отцу такому-то, то кому же тогда верить? Как же тогда жить? Нет, мы так не можем!» Здесь перед нами классический пример того, как вера Богу и в Бога подменяется верой человеку и в человека. Чем такая вера отличается от идолопоклонства, за которое когда-то страшные кары постигали избранный народ Божий? Христиане, готовые впасть в уныние и считающие невозможным жизнь по христиански, если у них нет какого-то конкретного человека, которому они могли бы «верить», — поистине жалкое зрелище. И может быть, их-то прежде всего и имел в виду Господь, когда сказал: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?»

 В заключение хочется привести слова святителя Игнатия Брянчанинова о «духовном жительстве, предоставленном промыслом Божиим нашему времени», которые, думаю, нужно помнить всем христианам, независимо от того, монахи они или миряне, имеют они священный сан или не имеют: «Древним послушникам их духоносные наставники возвещали немедленно и прямо волю Божию; ныне иноки должны сами отыскивать волю Божию в Писании и потому подвергаться частым и продолжительным недоумениям и погрешностям. Тогда преуспеяние было быстрым по свойству делания; ныне оно косно опять по свойству делания. Таково благоволение о нас Бога нашего: мы обязаны покорствовать ему (…). Оказывай послушание всем отцам и братиям в их приказаниях, не противных закону Божию (…). Но никак не будь послушен на зло, если б и случилось тебе потерпеть за нечеловекоугодие и твердость твою некоторую скорбь. Советуйся с добродетельными и разумными отцами и братиями; но усваивай себе советы их с крайнею осторожностью и осмотрительностью. Не увлекайся советом по первоначальному действию его на тебя! (…) Как о своих помыслах, так и о помыслах ближнего, о его советах, советуйся с Евангелием. (…) Возлюбленные отцы! Будем произносить слово Божие братиям нашим со всевозможным смирением и благоговением, сознавая себя недостаточными для сего служения и охраняя самих себя от тщеславия, которое сильно стужает людям страстным, когда они поучают братию. (…) Будем страшиться преподания новоначальному какого-либо необдуманного наставления, не основанного на слове Божием и на духовном разумении слова Божия. Лучше сознаться в неведении, нежели выказать ведение душевредное. Охранимся от великого бедствия — превратить легковерного новоначального из раба Божия в раба человеческого, привлекши его к творению падшей воли человеческой вместо всесвятой воли Божией. Скромное отношение советника к наставляемому — совсем другое, нежели старца к безусловному послушнику (…). Совет не заключает в себе условия непременно исполнять его: он может быть исполнен и не исполнен. (…) Получивший совет не связывается им: на произволе и рассуждении его остается исполнить или не исполнить полученный совет. Очевидно, как путь совета и последования Священному Писанию сообразен с нашим слабым временем» (Советы относительно душевного иноческого делания, гл. XIII). И никогда не следует забывать о том, что Господь может нам послать сколь угодно духовно опытных, умных и начитанных в святых отцах друзей и наставников, но если мы будем жить, не изучая самостоятельно святоотеческие писания и отключая собственные умственные способности, наше «духовное» окружение нисколько нас не попользует, и Господь спросит нас на Суде: «Я дал тебе голову. Почему ты ею не пользовался?»

———

М. В. Ардов, С. Я. Красовицкий

Преподобный Паисий Величковский,
святитель Игнатий (Брянчанинов)
и русское старчество

  Статья была написана в 1970-е гг. М. В. Ардовым и С. Я. Красовицким, будущими священниками, тогда — мирянами. Авторы обратились к свидетельствам преп. Паисия Величковского и епископа Игнатия (Брянчанинова), потому что их церковный опыт во многом совпадает с опытом современного человека: в начале монашеского пути они столкнулись с отсутствием наставников, которые могли бы из своего духовного опыта научить их монашескому деланию. И тот, и другой, в общем, нашли один и тот же способ восполнить отсутствие живых учителей, — а именно чтением святых отцов: первый перевел на русский язык «Добротолюбие», второй всю жизнь читал святых отцов в подлиннике, на греческом языке (по изданию Миня (J. P. Migne) «Patrologiae cursus completus» (Series graeca)). Статья дается в сокращении.

 

В 1746 году брат Платон (будущий Паисий) (Величковский) прибыл на Афонскую гору. Четыре года подвизался он в уединенной келье, одновременно знакомясь с тамошними монастырями, в числе которых были Лавра Преподобного Афанасия, Пантократор, Хиландарь и многие другие. И вот его собственное свидетельство о том времени:

«Когда я ушел из мира с горячей ревностью работать Богу в монашестве, я не сподобился в начале моего монашества даже следа от кого-нибудь увидеть здравое и правильное рассуждение, наставление и совет, согласный с учением святых отцов о том, с чего и как мне, неопытному и новоначальному, начинать мое бедное монашество. Поселившись в одном пустынном монастыре, где по милости Божией я удостоился получить я начало монашеского звания, я не услышал ни от кого должного разъяснения, что такое послушание, в каком смысле и с какой целью оно установлено и какую оно заключает в себе пользу для послушника. Ни началь­ник монастыря, ни мой восприемник и старец никакого мне по этому поводу не дали наставления. Постригши меня без всякого предва­рительного испытания, они предоставили мне жить без всякого духовного руководства. Восприемный мой отец, прожив в монастыре после моего пострижения одну только наделю, ушел неизвестно куда, сказав мне на прощание: «Брат, ты ученый, как тебя Бог научит, так и живи». Оставшись, как овца без пастыря, я начал скитаться там и сям, стремясь найти душе своей пользу, покой и вразумление и не находил за исключением блаженных старцев Василия и Михаила, от которых я получил и монашеское наставление и великую духовную пользу, но с которыми не мог остаться, опасаясь рукоположения в священство. Так я достиг, наконец, тихого и небурного пристанища Святой Горы, надеясь хотя здесь получить некоторую отраду для души своей. Но и здесь я нашел немного братии нашего российского племени, знающих Священное, то есть, грамотных. Не отыскав желаемого душе моей руководства, я поселился на некоторое время в уединенной келье и, положившись на волю Божию, стал читать понемногу отеческие книги, получая их от своих благодетелей, сербских и болгарских монастырей, и читал эти книги с большим вниманием. Читая эти книги, я как в зеркале увидел, с чего именно мне надлежало начинать мое бедное монашество, я понял, какой великой благодати Божией я был лишен, не находясь в послушании у опытного духовного наставника и не слыша ни от кого наставления об этом предмете, я понял, что мое бедное, так называемое, безмолвие не моей меры, что это есть дело совершенных и бесстрастных. Недоумевая, что делать и кому предать себя в послушание, я скорбел и плакал, как дитя плачет по умершей матери».

 

* * *

 

«В древности общее житие имело наставников, которые чистотою своих душ и исполнением заповедей Божиих сделались сосудами благодати Святого Духа. Поэтому они и могли словом и примером своей жизни служить Богом избранному около них стаду. Иноки, взирая на своих духовных руководителей, наставлялись и просвещались и становились сами учителями добрых дел. «В настоящее время, — пишет старец Паисий, — таких наставников почти уже нет. Восхотевшим общежительным житием Богу угождати Наставником и Учителем является Сам Бог, а также чтение писаний преподобных отцов, наставников общежительного жития».». (Магистерская диссертация архиепископа Рижского Леонида «Литературная деятельность схиархимандрита Паисия Величковского», 1958 г.).

 

* * *

 

Паисий Величковский начинает свои труды по собиранию, исправлению, новым переводам и распространению святоотеческих книг — дело, которое он не оста­вил вплоть до своей кончины. В письме к настоятелю Софрониевой пустыни архимандриту Феодосию он следующим образом объяснил причины, побудившие его взяться за это:

«Когда я еще жил на святой горе Афонской, то, зная хорошо из учения и заповедей богоносных отцов наших, что руководителю братии не следует учить по своему единоличному разуму и рассуждению, но нужно держаться истинного и правильного смысла Божественного Писания, как учат божественные отцы, вселенские учители, а также учители и наставники монашеской жизни, просвещенные благодатию Святого Духа, зная притом и свое малоумие и боясь, как бы вследствие моего неискусства, я и сам не упал, как слепец, в яму, и других туда не ввергнул, я и решил принять за непоколебимое основание всякого истинного и правиль­ного наставления Божественное Писание Ветхого и Нового Завета и его истинное толкование благодатию Святого Духа, то есть, учение богоносных отец наших, вселенских учителей и наставников монашеской жизни, и все апостольские соборные и святых отец правила, каковые содержит святая соборная апостольская восточ­ная Церковь, а также все заповеди и уставы ее. Все это я принял как руководство для себя и для братии, чтобы и я сам и братия, живущие со иною, пользуясь всем этим при содействия и вразумлении Божественной благодати, не отступили ни в чем от здравого и чистого соборного разума святой Православной Церкви. И прежде всего я начал прилежно с помощию Божией приобретать с большим трудом и издержками святоотеческие книги, учащие о послушании г и трезвении, о внимании и молитве. Одни из них я переписывал своими руками, другие покупал за деньги, которые добывал соб­ственным трудом для необходимых нужд наших, ограничивая себя постоянно и в пище и в одежде. Мы покупали вышеупомянутые святоотеческие книги, писанные словянским языком, и смотрели на них, как на небесное сокровище, свыше нам от Бога посланное».

 

* * *

 

Из письма схиархимандрита Паисия к братии одного монастыря:

«От Бога же и от святых отец такой порядок — во всяком деле, если бы даже и очень опытен был какой-нибудь брат, прежде всего надо спросить настоятеля и не принуждать его к своему мнению, ожидать, как он сам рассудит и решит, ибо брату следует совершенно смирять свой помысл и, как бы совершенно ничего не знающему, приступить к отцу и спросить его, имеется ли на то или иное дело его изволение и благословение и, как он скажет, так и поступить. И тогда Бог, видя смирение брата и его истинно» послушание (ибо без смирения нет и послушания), вразумит Духом Своим Святым сердце настоятеля дать просящему полезный ответ и поможет послушнику в начатом деле Своею невидимою благодатью» Если же настоятель, непонуждаемый, сам скажет: делай, как знаешь, тогда со страхом Божиим, положившись на молитвы своего отца, начинай, как Бог вразумит. Исполнив послушание или возвратившись из путешествия, снова придти к отцу и, рассказав подробно все сделанное, припади к ногам его, прося прощение, если в чем не так поступил: ибо одним ангелам свойственно ни в чем не погрешать. Так друг перед другом смиряйтесь, друг друга почитайте, имейте любовь Божию между собою и да будет у вас одна душа и одно сердце благодатию Христовою».

* * *

 

В 1794 г. блаженный Паисий писал в ответ на письмо из России с вопросами от нескольких лиц, которых он сам именует «истинными рабами Божиими, делателями Евангельских заповедей» : «Я могу только дать вам мой совет, чтобы вы с величайшим усердием читали Божественное Писание и учение святых отцов наших, которым дано разуметь тайны Царствия Небесного, то есть, истинный смысл Священного Писания; в их духопросвещенном учении в совершенстве находятся все наставления, необходимые для душевного спасения, побуждающего каждого, желающего спастись принуждать себя на всякое доброе дело и убегать от всякого дела противного Богу. Усердно и прилежно, с верою и любовию, со страхом Божиим и всяким вниманием читая их учения, вы будете иметь постоянное вразумление на всякое доброе дело, необходимое для спасения. К же, при всем своем недостоинстве, принимая во внимание, что вы от меня ищете наставления, могу ответить вам следующее: Премилосердный Бог совершает спасение душ православных христиан православною верою, добрыми делами и Своею благодатию».

 

* * *

 

Литературное наследие епископа Игнатия (Брянчанинова) составляет пять пространных томов. В его писаниях весьма многое так или иначе связано с темой духовного руководства и учительства, в частности владыка Игнатий преподает «Советы относительно душевного иноческого делания»:

«То, что сказано об отшельничестве и затворе, должно сказать и о послушании старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества: такое послушание не дано нашему времени. Преподобный Кассиан Римлянин говорит, что египетские отцы, между которыми особенно процветало монашество и приносило изумительные духовные плоды, утверждают, что хорошо управлять и быть управляемым свойственно мудрым, и определяют, что это — величайший дар и благодать Святаго Духа. Необходимое условие такового повиновения — духоносный наставник, который бы волею Духа умерщвлял падшую волю подчинившегося ему о Господе, а в этой падшей воле умерщвлял и все страсти. Падшая и растленная воля человека заключает в себе стремление ко всем страстям. Очевидно, что умерщвление падшей воли, совершаемое так величественно и победоносно волею Духа Божия, не может совершаться падшею волею наставника, когда сам наставник еще порабощен страстям.

— Если ты хочешь отречься от мира, — говорил святой Симеон, Новый Богослов, современным ему инокам, — и научиться евангельскому житию: то не предай (не поручи) себя неискусному или страстному учителю, чтоб не научиться, вместо евангельского жития, диавольскому житию: потому что благих учителей и учительство благое, а злых — злое; от лукавых семян непременно произрастают и лукавые плоды. Всякий, невидящий и обещающийся наставлять других, есть обманщик, и последующих ему ввергает в ров погибели по слову Господа: Слепец слепца аще водит, оба в яму впадут (Мф. 15:14).

При другом случае этот великий угодник Божий, советуя иноку действовать по указанию духовного отца, присовокупляет: «однако да поступает так только в таком случае, когда знает, что духовный отец его — причастник Духа, что он не будет говорить ему противоположного воле Божией, но, по дарованию своему и по мере повинующегося, возглаголет угодное Богу и полезное для души, чтоб не оказаться повинующим­ся человеку, а не Богу».

В этом смысле завещевает и Апостол: не будите раби человекам (I Кор. 7:23). Он повелевает самое служение слуг господам совершать духовно, а не в характере человекоугодников, но в характере рабов Христовых» творя волю Божию в наружном служении человекам (Еф. 6:6). Ныне, — гово­рит Апостол, — человека препираю или Бога? или ищу человеком угождати? аще бых человекам угождал, Христов раб не бых убо был (Гал. 1:10). Не вести ли, яко емуже представляете себе рабы в послушание — человеку плотского мудрования или Богу — раби есте, егоже послушаете, или греха, и плотского мудрования в смерть, или послушания в правду Божию и во спасение (Рим. 6:16). Послушание образует повинующегося по образу того, кому он повинуется: зачинаху овцы по жезлом, говорит Писание (Быт. 30:39).

Те старцы, которые принимают на себя роль… употребим это неприятное слово, принадлежащее языческому миру, чтоб точнее объяснить дело, которое в сущности не что иное, как душепагубное актерство и печальнейшая комедия — старцы, которые принимают на себя роль древних святых старцев, не имея их духовных дарований, да ведает, что самое их намерение, самые мысли и понятия их о великом иноческом делании — послушании суть ложные, что самый образ их мыслей, их разум, их знание суть самообольщение и бесовская прелесть, которая не может не дать соответствующего плода в наставляемом ими. Их неправильное и недостаточное настроение только в течение некоторого времени может оставаться незаметным руководимому ими неопытному новоначальному, если этот новоначальный сколько-нибудь и занимается святым чтением с прямым намерением спасения. В свое время оно должно непременно раскрыться и послужить поводом к неприятнейшей разлуке, к неприятнейшим отношениям старца о учени­ком, к душевному расстройству того и другого. Страшное дело — принять, по самомнению и самовольно, на себя обязанности, которые можно исполнять только по велению Духа Святаго и действия Духа; страшное дело — представлять себя сосудом Святаго Духа, между тем как общение о сатаною еще не расторгнуто, и сосуд непрестает оскверняться действием сатаны! Ужасно такое лицемерство и лицедейство! гибельно для себя и для ближнего, преступно пред Богом, богохульно.

Напрасно будут указывать нам на преподобного Захарию, который, находясь в послушании у неискусного старца, отца своего по плоти Кариона, достиг иноческого совершенства, или на преподобного Акакия, спасше­гося в жительстве у жестокого старца, который согнал бесчеловечными побоями ученика своего преждевременно в гроб. Тот и другой находились в послушании у недостаточных старцев, но руководствовались советами духоносных отцов, также назидательнейшими примерами, которые были во множестве пред очами их: единственно по этой причине они могли пребыть в наружном послушании у своих старцев. Эти случаи — вне общего порядка и правила. «Образ действия Промысла Божия, — сказал святой Исаак Сирский, — вполне отличается от общего человеческого порядка». Возразят: вера послушника может заменить недостаточество старца. Неправда: вера в истину спасает, вера в ложь и в бесовскую прелесть губит, по учению Апостола. Любве истины не прияша, — говорит он о произвольно погибающих, во еже веровати им лжи: да суд приимут неверовавшие истине, но благоволивший в неправде (II Сол. 2:10–12). По вере ваю буди вама (Мф. 9:29), сказал Господь, Само-Истина, двум слепцам и исце­лил юс от слепоты: не имеет права повторять слов Само-Истины ложь и лицемерство для оправдания своего преступного поведения, которым они погубляют ближних. Бывали случаи, очень-очень редкие, что вера по особенному смотрению Божию действовала через грешников, северная спасение этих грешников...

Такие события — исключения. Созерцая их, мы поступим правильно, если будем удивляться смотрению к непостижимым судьбам Божиим, укрепляться в вере и надежде; поступим очень неправильно, если будем эти события принимать в образец подражания. В руководителя поведению нашему дан нам Самим Богом Закон Божий, то есть, Священное Писание и писания отеческие. Апостол Павел решительно говорит: Повелеваем же вам, братия, о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучитися вам от всякого брата, безчинно ходяща, а не по преданию, яже прияша от нас (II Сол. 3:6). Преданием здесь названо нравственное предание Церкви. Оно изложена в Священном Писании и в писаниях святых отцов.

Преподобный Пимен Великий повелел разлучаться со старцем, сожительство с которым оказывается душевредным, очевидно по нарушению этим старцем нравственного предания Церкви. Иное дело, когда нет душевного вреда, а только смущают помыслы: смущающие помыслы, очевидно, бесовские; не надо им повиноваться, как действующим именно там, где мы получаем душевную пользу, которую они хотят похитить у нас. Иноческое послушание, в том виде и характере, как оно проходилось в среде древнего монашества, есть высокое духовное таинство. Постижение его и полное подражание ему соделались для нас невозможными: возмож­но одно благоговейное, благоразумное рассматривание его, возможно усвоение духа его. Тогда мы вступим на путь, правильного суждения и душеспасительного благоразумия, когда, читая опыты и правила делания древних отцов — послушания их, равно дивного и в руководителях и в руководимых — увидим в современности общий упадок христианства, сознаемся, что мы неспособны наследовать делание отцов в полноте его и во всем обилии его. И то — великая милость Божия к нам, великое счастье для нас, что предоставлено нам питаться крупицами, падающими с духовной трапезы отцов. Эти крупицы не составляют собою удовлетворительнейшей пищи, но могут, хотя не без ощущения нужды и голода, предохранять от душевной смерти.

 

* * *

 

Интересен в этой связи отзыв блаженного епископа об Оптиной пустыни — не забудем, что он почти три года был послушником старца Леонида.

«Посетил я Оптину пустыню в первый раз в 1828 г., в последний — в 1856-м. Тогда она была в самом цветущем состоянии, братство ее простиралось до 200 человек. Иеромонах Леонид поминался в числе блаженно почивших, семидесятилетний иеромонах Макарий занимался духовным руководством братства и назиданием многочисленных посетителей монастыря. Несмотря на духовное преуспеяние и многочисленность братства, немногие, очень немно­гие из них обнаруживали способность сделаться врачами — руково­дителями других». [2]

Вот одно из любопытных свидетельств об отношениях владыки Игнатия с Оптиной.

«Разнеслись слухи, что о. Леонида сошлют в Соловки или в больницу Боровского монастыря под надзор. Ученики в ужасе разлу­ка со старцем своим, решили написать Сергиевскому настоятелю о. Игнатию Брянчанинову, чтоб он сыскал старцу защиту от членов Синода. Долго отказывался старец, но, наконец, по неотступ­ным просьбам, подписался, не читая, под письмом, составленным о. Макарием. Митрополит Филарет Московский, бывший в то время в Петербурге, по просьбе о. Игнатия написал калужскому архиерею, и слухи о заточении замолкли» [3] .

Свт. Игнатий высказывал мысли, также вполне созвучные поучениям блаженного Паисия.

Вот несколько выдержек:

 

«Успокойтесь! Земная жизнь христианина растворена утешениями и искушениями. Так устроил Промысл Божий! Утешения поддерживают да пути Божием, а искушения упремудряют».

 

«Общество, беседа с людьми благочестивыми приносит существен­ную пользу. Но для совета, для руководства недостаточно быть благочестивым; надо иметь духовную опытность, а более всего духовное помазание. Таково об этом предмете учение Писания и отцов. Советник благочестивый, но неопытный, скорее может смутить, нежели принести пользу. Не только из среды мирян, из среды монашествующих крайне трудно найти советника, который бы, так сказать, измерял и вывесил душу, с ним советующуюся, и из нее, из ее достояния, преподал бы ей совет. Ныне советники и руководители больше преподают совет из себя и из книги. А первого рода совет, тот-то особенно полезен и действителен; он очень близок к душе, ищущей приютиться под сению совета своего ей; это она чувствует. Святой Исаак сказал: «ничего нет полезнее, как совет свой». А совет чуждый, хотя по-видимому состоящий из благих и разумных слов, приносит душе лишь мучение, расстройство. Она чувствует его несообразность, чувствует, что он чужд ей. Суть, говорит Писание, иже глаголюще уязвляют, аки мечи: языцы же премудрых исцеляют» (Притч. 12, 18).

 

«Прибегайте больше к чтению святых отцов; пусть они руководствуют вас, напоминают вам о добродетели, наставляют на путь Божий. Этот образ жительства принадлежит нашим временам: он заповедан, предан нам святыми отцами позднейших веков. Жалуясь на крайний недостаток в богопросвещенных наставниках и советниках, они повелевают ревнителю благочестия руководствоваться в жизни своей отеческими писаниями. Совет святых — разум (Притч. 11, 10)».

 

«Прекрасно ваше желание — находиться в полном послушании у опытного наставника. Но этот, подвиг не дан нашему времени. Его нет не только посреди мира христианского, нет даже в монастырях. Умерщвление разума и воли не может быть совершаемо человеком душевным, хотя бы и добрым и благочестивым. Для этого необходим духоносный отец (...) великие отцы признавали “послушание ино­ческое” особенным даром Святаго Духа: так повествует писатель, современный им, преподобный Кассиан. Послушание — “чудо веры”! Совершить его может Один Бог. И совершали его те человеки, которым дан был Богом этот дар свыше. Но когда люди захотят собственными усилиями достичь того, что дается единственно Богом, тогда труды их суетны и тщетны; тогда они подобны упоминаемым в Евангелии здателям столпа, начинающим здание без средств к совершению его. Все мимоходящие, то есть, бесы и страсти, посмеиваются им: потому что по наружности они будто совершают добродетель, а в сущности находятся в горьком обмане, слепоте и самообольщении, подчинены страстям своим, исполняет волю бесов. И многие думали проходить послушание, а на самом деле оказалось, что они исполняли свои прихоти, были увлечены разгорячением. Счастлив тот, кто в старости своей успеет уронить слезу покаяния на увлечения юности своей. О слепых вождях и о водимых ими сказал Господь: Слепец же слепца аще водит, оба в яму падут (Мф. 15:14).

Нашему времени дан другой подвиг, сопряженный с многими трудностями и преткновениями. Вам пришлось совершать путешест­вие — не днем, не при солнечном ясном свете, а ночью, при бледном свете луны и звезд. Нам даны в руководство Священное и Святое Писание: этот прямо говорят святые отцы последних времен».

 

«Всякий духовный наставник должен быть только слугою Жениха Небесного, должен приводить души к Нему, а не к себе (…) А наставник пусть, подобно великому и смиренному Крестителю, стоит в стороне, признает себя за ничто, радуется своему умалению перед учениками, умалению, которое служит признаком их духовного преуспеяния. Доколь плотское чувство преобладает в учениках — велик пред ним наставник их; но когда явится в них духовное ощущение и возвеличится в них Христос, они видят в наставнике своем только благодетельное оружие Божие» (Письмо 56).

 

* * *

 

Засим представляется возможным сделать некоторые выводы. Популяризаторы русского, а проще сказать, оптинского старчества, напрасно ведут его родословную от блаженного схиархимандрита Паисия (Величковского). Такие определения, как «старец — это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и свою волю» (Достоевский) и «ученик, проникаясь духом наставника, старался достичь полного подчинения своей воле избранного им руководителя» (Лясковский) — не соответствует учению схиархимандрита, который в уставе своем писал, что настоятель должен «изучить священное Писание и учение духоносных отцов и кроме их свидетельств ничего от себя не приносить братии, ни учения, ни заповеди».